-- То, что вы испытываете теперь, графиня,-- сказалъ онъ,-- я выстрадалъ вдвойнѣ въ Венеціи, когда однажды утромъ моя жена исчезла изъ дому. Соберитесь съ силами и имѣйте терпѣніе выждать конца этой исторіи... Обстоятельства сложились такимъ образомъ -- продолжалъ онъ послѣ нѣкотораго молчанія,-- что мы достигнемъ цѣли только въ томъ случаѣ, если будемъ дѣйствовать умно и осторожно. Напишите въ Дрезденъ и Прагу вашимъ друзьямъ и родственникамъ, но не подвергайте злословію молодую дѣвушку, а сдѣлайте видъ, что вы считаете бѣгство Короны безумной дѣтской выходкой, которой вы сами не придаете особеннаго значенія. О пѣвцѣ, разумѣется, не упоминайте вовсе. Зачѣмъ губить бѣдную дѣвушку и портить ей будущность подобнымъ обвиненіемъ? Можетъ быть, Корона убѣжала одна, а не съ г-немъ Антоніо. Догадка не есть еще совершившійся фактъ. Мнѣ не хотѣлось бы уѣхать отсюда, не утѣшивъ васъ до нѣкоторой степени. Я убѣжденъ, что ни молодой дѣвушкѣ, ни вашему дому, графиня, не грозитъ несчастіе отъ этой ребяческой выходки. Я люблю Корону, какъ родную сестру, и предчувствую, что опять увижу ее.
Ясно высказанное мнѣніе и спокойный убѣдительный тонъ благодѣтельно подѣйствовали на старую графиню, потому что она всего менѣе могла разсчитывать на участіе со стороны Эрбаха. Онъ вывелъ ее изъ ея затруднительнаго положенія. Его увѣренность въ счастливый исходъ запутанной исторіи придала ей бодрость и разсѣяла ея худшія опасенія. Она хотѣла съ своей стороны выразить ему искреннее участіе въ его судьбѣ и сказала съ нѣкоторымъ смущеніемъ:
-- Я получила недавно письмо отъ вашей жены изъ Версаля; молодая французская королева пригласила ее къ своему двору... Рената здорова, но ея сердце...
Графъ Эрбахъ отвернулся и отвѣтилъ поспѣшно:-- Благодарю васъ, графиня, за ваше доброе намѣреніе...
-- Неужели нѣтъ никакой надежды на ваше сближеніе! Время заставляетъ многое простить и забыть. Мы многаго не знаемъ...
-- Къ несчастью, мнѣ неизвѣстно, что я долженъ простить или забыть...
Съ этими словами, графъ простился и вышелъ изъ комнаты, отказавшись наотрѣзъ отъ провожатыхъ. Онъ прошелъ черезъ дворъ замка по тѣнистымъ аллеямъ сада, которыя тянулись вдоль холма и вышелъ на уединенную дорогу, обнесенную каменными стѣнами. Лунный свѣтъ освѣщалъ верхушки деревьевъ и башни церкви. Графъ Эрбахъ оглянулся и посмотрѣлъ на замокъ. При своеобразномъ лунномъ освѣщеніи, огромное зданіе имѣло видъ какого-то сказочнаго дворца, который рельефно выдѣлялся изъ темной зелени съ своими бѣлыми стѣнами и множествомъ оконъ. Царившая кругомъ тишина и послѣднія слова графини, помимо воли графа Арбаха, обратили его мысли къ прошлому, вызвавъ фантастическій міръ воспоминаній. Онъ машинально шелъ впередъ; въ его воображеніи проносились различные эпизоды его жизни.
Какъ весело жилось ему три года тому назадъ... Онъ только что пріѣхалъ изъ своихъ франконскихъ помѣстій свободнымъ и счастливымъ человѣкомъ, не знавшимъ ни заботъ, ни горя. Благодаря связямъ при вѣнскомъ дворѣ императора Карла VI, семейство его еще въ началѣ столѣтія породнилось съ чешскими дворянскими родами, къ величайшему неудовольствію его франконскихъ родственниковъ. Отецъ его почти всю жизнь прожилъ въ богемскихъ помѣстьяхъ и продалъ большую часть франконскихъ. Это былъ странный человѣкъ, съ всевозможными причудами, о которомъ ходили самые разнорѣчивые слухи. Такъ, напримѣръ, говорили, будто онъ перешелъ тайно въ католическую вѣру, вызывалъ духовъ и, во время осады Праги въ 1757 году, намѣревался захватить въ плѣнъ прусскаго короля, во время его прогулокъ вокругъ лагеря. Этотъ планъ не былъ приведенъ въ исполненіе, но послужилъ поводомъ къ преувеличеннымъ разсказамъ.. Подобныя фантазіи стоятъ большихъ денегъ, и полупомѣшанный человѣкъ, вѣроятно, довелъ бы свою семью до полнаго раззорѣнія, если бы супруга его, урожденная Шенбруннъ, не уѣхала во-время въ Франконію съ своимъ единственнымъ сыномъ и не взяла на себя управленіе уцѣлѣвшими имѣніями. Отецъ и сынъ изрѣдка видѣлись другъ съ другомъ, но мать не позволяла сыну долго оставаться въ Богеміи; отецъ съ своей стороны не удерживалъ его. Молодой графъ, при своей впечатлительной и чуткой натурѣ, болѣе тяготился раздоромъ между его родителями, нежели они сами. Достигнувъ юношескаго возраста, онъ пытался сблизить ихъ, но эти попытки не привели ни къ какимъ результатамъ, вслѣдствіе упорства матери и полнаго равнодушія отца. Наконецъ, онъ самъ увидѣлъ невозможность сближенія людей, между которыми не было никакой нравственной связи и которые смотрѣли другъ на друга, какъ жители разныхъ міровъ. Но это не имѣло непосредственнаго вліянія на юношу; у него составилось идеальное представленіе о бракѣ, какъ о неразрывномъ союзѣ сердецъ, обусловленномъ сходствомъ взглядовъ и нравственныхъ стремленій. Впослѣдствіи онъ долженъ былъ убѣдиться на опытѣ, какъ далека дѣйствительность отъ этого идеала и насколько шатки всѣ наши стремленія и надежды.
Но три года тому назадъ, жизнь улыбалась ему, какъ солнце, и радостнымъ казался міръ.
Отецъ и мать умерли одинъ за другимъ. Смерть эта только временно огорчила его; но затѣмъ онъ почувствовалъ себя освобожденнымъ отъ гнета, который втайнѣ тяготилъ его, потому что лишалъ его возможности свободно распоряжаться своими дѣйствіями. Теперь онъ могъ не только устроить свою жизнь но своему усмотрѣнію, но, въ качествѣ круннаго землевладѣльца, оказать плодотворное вліяніе на людей, поставленныхъ въ зависимость отъ него. Во время своихъ путешествій, онъ видѣлъ многое, что казалось ему лучше устроеннымъ, нежели на его родинѣ. Жажда дѣятельности и стремленіе къ хозяйственнымъ нововведеніямъ побуждали его къ перемѣнамъ въ способѣ управленія имѣніями. Одно давалось ему, другое нѣтъ. Но онъ былъ одаренъ счастливой натурой, которая при солнечномъ сіяніи, быть можетъ, слишкомъ радостно и беззаботно наслаждается жизнью, но въ то же время спокойно переноситъ неудачи. По своей предпріимчивости, способности пользоваться минутой и дѣятельности, не знавшей устали, онъ составлялъ совершенную противоположность съ отцемъ, который прожилъ большую часть жизни въ полномъ уединеніи, отчужденный отъ настоящаго, не заботясь о дѣлахъ и судьбѣ окружающихъ его людей. Молодой графъ, руководимый желаніемъ добра и слѣдуя общему направленію духа того времени, мечталъ о іюли друга человѣчества и искорененіи существующихъ пороковъ. Онъ нашелъ въ Богеміи богатую почву для примѣненія своей дѣятельности. Имѣнія его были запущены; мѣстное населеніе неразвито и бѣдно, благодаря продолжительной войнѣ и собственному нерадѣнію. Тѣмъ не менѣе, попытки графа Эрбаха были встрѣчены съ недоброжелательствомъ; говорили, между прочимъ, что онъ намѣревается въ маломъ видѣ произвести въ своихъ помѣстьямъ тѣ же реформы, какія хотѣлъ проводить Іосифъ II въ Австріи. Въ этомъ была доля правды: онъ облегчилъ подати своихъ крестьянъ, уменьшилъ стоимость выкупа земли, сдѣлалъ разныя улучшенія въ деревенскихъ школахъ и слѣдилъ за правильностью судопроизводства.