Судьба Богеміи живо интересовала графа Эрбаха. Помимо дѣтскихъ воспоминаній, страна сама по себѣ могла привязать его поэтическимъ очарованіемъ своихъ живописныхъ горъ и историческихъ воспоминаній. Мрачные скалистые берега Молдавы, Прага съ ея безчисленными башнями, темные лѣса, гордые замки, ознаменованные сценами крови и насилія -- все это неотразимо дѣйствовало на впечатлительную душу молодаго Эрбаха. На этомъ серьезномъ фонѣ великаго историческаго прошлаго, рядомъ съ благородными стремленіями лучшихъ людей того времени -- облегчить положеніе бѣднаго, угнетеннаго народа, еще поразительнѣе могло казаться легкомысліе остальнаго общества. Наслажденіе составляло главную цѣль этого веселаго общества съ напудренными волосами и вышитыми пестрыми платьями; жизнь его проходила среди нескончаемыхъ празднествъ, танцевъ, охоты и музыки, которая и теперь составляетъ любимое препровожденіе времени австрійцевъ.
Графъ Эрбахъ, принимая дѣятельное участіе во всевозможныхъ увеселеніяхъ, вдвойнѣ наслаждался ими, потому что ему доступна была и нравственная жизнь немногихъ избранныхъ, посвятившихъ себя служенію общественной пользѣ, и въ которой выражается духъ времени.
Въ эту счастливую пору его жизни, графъ Эрбахъ впервые испыталъ любовь со всѣми ея наслажденіями и мучительной тревогой.
Ему кажется теперь, что онъ ясно видитъ тѣнь дорогаго существа, которое онъ напрасно старается забыть, или это только мимолетный лунный отблескъ, скользнувшій черезъ верхушки деревьевъ вдоль бѣлой стѣны...
Онъ медленно шелъ по дорогѣ, ведущей къ городу, задумчиво опустивъ голову. Что за потокъ разнообразныхъ ощущеній поднимался въ душѣ его. Онъ невольно задалъ себѣ вопросъ: какъ велика была сумма наслажденій, которыя дала ему жизнь, и какой дорогой цѣной ему пришлось искупить ихъ! Сколько потерь перенесъ онъ въ небольшой промежутокъ времени; вмѣстѣ съ тѣмъ, онъ какъ будто утратилъ часть своей собственной личности. Послѣ перваго глубокаго разочарованія въ любви, которымъ начинается жизнь большинства, онъ смотрѣлъ съ недовѣрчивой улыбкой на свои прежнія стремленія и надежды, радости и горе, которыя проносились передъ нимъ въ видѣ танцующихъ тѣней. Воспоминанія явилась непрошенныя, но онъ не старался заглушить ихъ и далъ имъ полную волю.
Занятый своими мыслями, онъ незамѣтно сошелъ съ горы около церкви и неожиданно для него самого очутился на площади городка, гдѣ у гостинницы ожидалъ его легкій охотничій экипажъ. Кучеръ чехъ, въ красной шапкѣ на темныхъ волосахъ, увидя графа, поспѣшно соскочилъ съ козелъ и, поздоровавшись съ нимъ, поцѣловалъ лолу его камзола.
-- Одѣньте мой плащъ, ваше сіятельство, сказалъ Рехбергеръ.-- Послѣ грозы сдѣлалось прохладно, а мы врядъ ли пріѣдемъ домой раньше полудня.
Графъ укутался въ сѣрый старый плащъ своего слуги и глубже надвинулъ шляпу на лобъ.
-- Садись рядомъ со мною, сказалъ онъ Рехбергеру,-- мнѣ необходимо переговорить съ тобой объ одномъ дѣлѣ.
Они съ трудомъ помѣстились на узкомъ сидѣньи охотничьяго экипажа.