Въ корридорѣ ему показалось, что его зовутъ по имени; затѣмъ онъ услышалъ смѣшанный гулъ голосовъ и крики: пожаръ! разнимите ихъ!
Онъ ускорилъ шаги и вошелъ въ столовую.
-- Слава Богу, что вы наконецъ пришли!-- заговорило разомъ нѣсколько голосовъ.-- Гдѣ вы пропадали такъ долго? Ваши крестьяне поссорились съ саксонцами и затѣяли драку!.. Кто-то поджегъ галлерею... Мы послали слугъ разогнать ихъ...
Графъ Эрбахъ взглянулъ въ окно, въ которомъ видно было отраженіе пламени. Но благодаря далекому разстоянію отъ замка и отсутствію вѣтра, нечего было опасаться, чтобы огонь распространился.
-- Успокойтесь, господа, сказалъ онъ, обращаясь къ своимъ гостямъ,-- это почти такой же фейерверкъ, какъ тотъ, который готовитъ намъ Бланшаръ. Хотя, разумѣется, необходимо принять мѣры, чтобы прекратить пожаръ. Не угодно ли вамъ послѣдовать за мной! Наше присутствіе будетъ не лишнее.
Съ этими словами графъ поспѣшно вышелъ изъ столовой. Все общество двинулось за нимъ; нѣсколько человѣкъ осталось съ Ренатой.
Весело начался праздникъ въ деревянной галлереѣ, убранной флагами и сосновыми вѣтками. Всѣ были въ самомъ миролюбивомъ настроеніи духа и наперерывъ хвалили щедрость графа; въ изобиліи поданы были кушанья и вино; музыканты играли безъ устали. Присутствіе архитектора и управляющаго удерживало рабочихъ и крестьянъ въ границахъ приличія.
Когда Бланшаръ и Бухгольцъ вошли въ залу съ Гедвигой, чтобы принять участіе въ танцахъ, веселье было въ полномъ разгарѣ. Но мало-по-малу. вино разгорячило головы и развязало языки; между саксонскими рабочими и крестьянами началась перебранка. Образовались группы недовольныхъ. Крестьянинъ чехъ подставилъ ногу одному изъ рабочихъ; тотъ упалъ съ своей дамой. Танцующіе остановились.
Съ одной стороны послышался хохотъ, съ другой -- угрозы.
-- Прочь саксонцевъ! еретики! лютеране! кричали въ углу залы.