-- Тише, успокойтесь! упрашивалъ архитекторъ, но голосъ его былъ заглушенъ бранью и проклятіями разсвирѣпѣвшей толпы.
-- Играйте громче! крикнулъ управляющій музыкантамъ, въ надеждѣ, что часть публики опять примется за танцы.
Между тѣмъ шумъ усиливался; нѣкоторые пустили въ ходъ кулаки. Бланшаръ увелъ Гедвигу; Бухгольцъ принялся разнимать дерущихся и, пользуясь своей силой и высокимъ ростомъ, оттащилъ самаго буйнаго изъ нихъ; другіе остановились въ недоумѣніи. Но это продолжалось нѣсколько секундъ. Въ заднихъ рядахъ раздались опять крики и вслѣдъ затѣмъ начался рукопашный. бой!
-- Убейте его! Чего вы смотрите! воскликнулъ Зденко, проталкиваясь впередъ и бросаясь на Бухгольца, который во-время замѣтилъ ножъ, спрятанный въ рукавѣ крестьянина, и схватилъ его за руку; но тотъ вырвался отъ него и скрылся въ толпѣ.
Примѣръ бываетъ заразителенъ въ подобныхъ случаяхъ; многіе вынули ножи, другіе вооружились табуретами, ножками столовъ; пустыя бутылки летѣли въ головы. Все перемѣшалось въ общей свалкѣ; визгъ женщинъ сливался съ воплями ярости и боли, бранью и проклятіями.
Внезапно раздавшійся крикъ: горимъ! пожаръ! еще болѣе усилилъ шумъ и сумятицу. Чувство страха заставило умолкнуть другія страсти. Побоище превратилось; толпа устремилась къ выходу. Приходилось дорожить каждой минутой, такъ какъ деревянная галлерея, построенная изъ досокъ, въ нѣсколько минутъ была охвачена пламенемъ.
Появленіе графа и другихъ дворянъ способствовало водворенію порядка. Сознаніе избѣгнутой опасности протрезвило самыхъ буйныхъ; всѣ бросились тушить пожаръ, желая загладить этимъ свое неприличное поведеніе и умилостивить разгнѣваннаго графа. Одни носили ведра съ водой, другіе побѣжали въ деревню за пожарными трубами. Но пламя слишкомъ распространилось и не было никакой возможности остановить его.
-- Не трудитесь напрасно! крикнулъ графъ суетившейся толпѣ.-- Вамъ не затушить пожара. Пусть догораютъ эти доски. Вы сами лишили себя удовольствія, благодаря вашей страсти къ ссорамъ и дракамъ.
Деревянная галлерея мало-по-малу превратилась въ большой догорающій костеръ. Зарево было такъ велико, что замокъ былъ освѣщенъ какъ бы дневнымъ свѣтомъ; тускло горѣли пестрые огни на башнѣ сквозь красноватое облако дыма. Толпа молча смотрѣла на зрѣлище, изрѣдка обмѣниваясь полусловами и возгласами. Суевѣрные люди, предсказывавшіе печальный конецъ нечестивому празднеству, оказались правы: башня трехъ дураковъ, какъ ее называли въ народѣ, еще разъ освѣтилась заревомъ пожара.
Но тутъ въ толпѣ пронесся шепотъ удивленія, который мало-помалу перешелъ въ шумный говоръ. Вниманіе всѣхъ было обращено на верхнюю платформу башни, гдѣ появилась человѣческая фигура въ бѣломъ плащѣ, съ сѣдыми волосами и бородой. Старикъ протянулъ руки къ небу и какъ будто говорилъ что-то, но словъ нельзя было разслышать. Нѣкоторые тотчасъ же узнали Мракотина, такъ какъ не разъ слышали его проповѣди. Но никто не могъ понять, какимъ образомъ вошелъ онъ на башню, Не упалъ ли онъ съ неба, или поднялся на такую высоту съ помощью нечистой силы?..