Сердце Гедвиги безпокойно билось, когда она проскользнула въ домъ гадальщицы черезъ полуоткрытую дверь и вошла въ длинныя сѣни, освѣщенныя сверху небольшимъ ночникомъ, по обѣимъ сторонамъ котораго красовались чучела крокодиловъ, купленныя Урсулой у продавца рѣдкостей Въ глубинѣ сѣней виднѣлась темная, крутая лѣстница съ высокими ступенями, ведущая въ верхній этажъ, гдѣ жила старая гадальщица, которая, благодаря своему уму и знанію людей, сумѣла внушить къ себѣ общую боязнь. Народъ былъ убѣжденъ, что она имѣетъ сообщенія съ духами; какъ знатные, такъ и простые люди прибѣгали къ ея искусству, въ надеждѣ узнать будущее. Доступъ къ ней былъ не легокъ. У нижнихъ ступеней лѣстницы, на деревянной скамейкѣ, неизмѣнно сидѣлъ угрюмый сторожъ и вязалъ нескончаемый чулокъ изъ черной шерсти. Онъ казался сгорбленымъ и хилымъ; но никто изъ входившихъ на лѣстницу не могъ избѣгнуть злобнаго взгляда его рысьихъ глазъ; онъ зорко слѣдилъ за каждымъ, кто проходилъ мимо него. Но скоро обычные посѣтители Урсулы съ удивленіемъ замѣтили, что тотъ, котораго они принимали за слѣпаго старика, оказался широкоплечимъ парнемъ съ грубымъ лицомъ, покрытымъ морщинами, но все еще довольно молодымъ. Возрастъ его трудно было опредѣлить въ точности, потому что шляпа съ широкими полями закрывала ему лобъ. Никому также не удавалось завести съ нимъ сколько нибудь продолжительный разговоръ. Многіе считали его нѣмымъ, другіе предполагали, что онъ моравскій пастухъ и знаетъ только нѣсколько нѣмецкихъ словъ.

-- Дома ли г-жа Урсула? спрашивали посѣтители, подходя къ лѣстницѣ. Сторожъ при этомъ вопросѣ протягивалъ руку и, получивъ деньги, указывалъ на лѣстницу болѣе или менѣе любезно, смотря но щедрости посѣтителя.

Гедвига молча прошла мимо сторожа; она такъ спѣшила, что даже не поклонилась ему, только платье ея слегка коснулось его колѣнъ. Онъ сидѣлъ сгорбившись; длинныя спицы двигались въ его рукахъ съ лихорадочной быстротой. Когда Гедвига скрылась изъ виду, онъ бросилъ свою работу и съ тяжелымъ вздохомъ поднялся на ноги.

Это былъ Зденко.

Смерть Мракотина лишила его единственнаго человѣка, который, по его мнѣнію, могъ поддержатъ его. Онъ почувствовалъ тотъ ужасъ, о которомъ такъ часто говорилъ ему священникъ. За нѣсколько минутъ передъ тѣмъ, онъ не задумываясь поджегъ галлерею и способенъ былъ совершить убійство, чтобы избавиться отъ ненавистнаго соперника, но теперь ноги и руки отказывались служить ему. Съ трудомъ дотащился онъ до своего дома и легъ около желѣзнаго сундука, который достался ему послѣ смерти отца. Но безпокойство подняло его съ утренней зарей. Слишкомъ много людей видѣли его въ галлереѣ; онъ былъ главнымъ зачинщикомъ драки; на него падало подозрѣніе въ поджогѣ; если онъ попадетъ въ руки правосудія, то ему не избѣгнуть висѣлицы. Онъ убѣдился, что священникъ правъ и что его единственное спасеніе въ бѣгствѣ.

Былъ седьмой часъ утра; густой туманъ покрывалъ землю, когда Зденко ворвался въ домъ священника и, не обращая никакого вниманія на отчаянные крики Людмилы, пробѣжалъ въ спальню Гаслика, который, услыхавъ шумъ и не помня себя отъ испуга, сидѣлъ на постели съ вытаращенными глазами.

-- Я ухожу; вы знаете причину, сказалъ Зденко хриплымъ голосомъ, наклоняясь къ уху священника.-- Позаботьтесь о моемъ домѣ.

Зденко исчезъ послѣ этихъ словъ. Священникъ легъ опять въ постель и закрылъ голову одѣяломъ.

Слуги увѣряли, что они видѣли Зденко на погребеніи Мракотина, могила котораго была вырыта, по приказанію графа, около садовой стѣны; но съ тѣхъ поръ Зденко пропалъ безслѣдно. Всѣ были убѣждены, что онъ скрылся изъ боязни заслуженнаго наказанія. Наступившая вслѣдъ затѣмъ война поглотила вниманіе какъ высшихъ сословій, такъ и простаго народа. Никто не жалѣлъ объ исчезновеніи Зденко. "Если онъ умеръ,-- говорили сосѣди,-- туда ему и дорога!' Однимъ негодяемъ стало меньше на бѣломъ свѣтѣ". Священникъ радовался отъ души, что отвязался отъ "этого адскаго отродъя", какъ онъ называлъ Зденко, такъ какъ теперь ничто не нарушало его душевнаго спокойствія. Въ порывѣ благодарности онъ даже поставилъ двѣ толстыхъ свѣчи св. Непомуку, и всякій разъ, проходя мимо его статуи, бросалъ на нее умиленный взглядъ.

Между тѣмъ тотъ, чья смерть была такъ желательна для всѣхъ, спокойно проживалъ въ Вѣнѣ. Сначала Зденко намѣревался идти въ Саксонію; но его удержала боязнь встрѣчи съ графскими рабочими, которые могли узнать его и убить за участіе въ дракѣ во время праздника. Въ виду этого онъ рѣшилъ отправиться въ Моравію, такъ какъ слышалъ отъ Мракотина, что тамъ живетъ много братьевъ и сестеръ новаго Іерусалима, и надѣялся найти у нихъ убѣжище и покровительство. Онъ зналъ условные знаки, но которымъ приверженцы пророка узнавали другъ друга, и смѣло явился къ нимъ. Они ласково встрѣтили его и помогли пробраться въ Вѣну, снабдивъ рекомендательнымъ письмомъ къ старому сторожу Урсулы, бывшему моравскому пастуху, который пользовался большимъ уваженіемъ въ общинѣ. Старикъ былъ болѣнъ, когда Зденко пришелъ къ нему; Урсула ничего не имѣла противъ того чтобы онъ временно замѣнилъ больнаго. Зденко скоро заслужилъ милость гадальщицы своей аккуратностью и молчаливымъ характеромъ; его геркулесовская сила казалась ей надежной охраной отъ воровъ или какого нибудь случайнаго нападенія. Старикъ съ этихъ поръ долженъ былъ исполнять работы въ домѣ и въ саду, между тѣмъ какъ должность сторожа окончательно осталась за Зденко.