Послышался звонъ колокольчика, возвѣщавшій приближеніе священника со св. дарами. Слуга съ факеломъ въ рукѣ освѣщалъ ему путь. Толпа преклонила колѣна; графъ Эрбахъ снялъ шляпу и проводилъ священника въ свой домъ.
Зденко лежалъ въ одной изъ комнатъ нижняго этажа съ пробитымъ черепомъ и поврежденной грудью. Докторъ объявилъ, что можно съ минуты на минуту ожидать его смерти. Рената заботливо ухаживала за умирающимъ.
Когда вошелъ священникъ, голову Зденки подняли на подушкахъ, чтобы онъ могъ видѣть св. дары. Всѣ вышли въ сосѣднюю комнату, гдѣ начальникъ стражи подробно разсказалъ графу Эрбаху о несчастномъ происшествіи.
Въ девятомъ часу вечера, стража замѣтила карету, которая неслась къ воротамъ Kärnthner'а съ такой быстротой, что обращала на себя вниманіе прохожихъ. На запяткахъ вмѣсто лакея стоялъ человѣкъ безъ шляпы въ бѣломъ кафтанѣ, который развѣвался по вѣтру; одной рукой онъ держался за ремень, а другой размахивалъ топоромъ. Мало-по-малу собралась большая толпа; одни бѣжали за экипажемъ, другіе кричали кучеру, чтобы онъ остановился. Но все было напрасно. Кучеръ гналъ лошадей и, вѣроятно, карета скоро бы исчезла изъ глазъ толпы, если бы не попался на встрѣчу почтовый дилижансъ. Колеса сцѣпились и оба экипажа остановились одновременно. Раздались криви испуга; изъ окна кареты выглянула молодая дѣвушка; сидящіе въ дилижансѣ тотчасъ же вышли изъ него. Между ними былъ молодой господинъ, который подошелъ къ каретѣ и заговорилъ съ дѣвушкой. При этомъ человѣкъ, стоящій на запяткахъ, вѣроятно, напуганный криками и говоромъ толпы, ругательствами кучеровъ, которые силились разцѣпить колеса,-- пришелъ въ совершенное неистовство и, размахивая топоромъ, вздумалъ соскочить съ своего мѣста. Въ эту минуту лошади подхватили, онъ потерялъ равновѣсіе и упалъ на мостовую; на несчастіе, при разъѣздѣ экипажей онъ вдобавокъ попалъ подъ колеса. Сначала его стащили въ ближайшую цирюльню и перевязали ему голову; но онъ настойчиво требовалъ, чтобы его перенесли въ домъ его господина...
Едва начальникъ стражи успѣлъ кончить свой разсказъ, какъ вошелъ священникъ и, обращаясь къ графу Эрбаху, сказалъ взволнованнымъ голосомъ:
-- Умирающій желаетъ видѣть васъ. Я слышалъ, графъ, что вы гуманный и великодушный человѣкъ. Не осудите бѣдняка и простите его, какъ бы ни была велика его вина.
Графъ молча послѣдовалъ за священникомъ.
Зденко лежалъ съ открытыми глазами; наступающая смерть придала имъ ровный отблескъ стекла.
-- Я здѣсь, Зденко! сказалъ графъ, положивъ руку на его лобъ.
-- Господь да благословитъ вашу милость... Я буду горѣть въ аду... простите... О, Боже!.. Гедвига!