Но вотъ виновники тревоги уже на базарѣ. Это бѣдные дровосѣки, которые занимались своей работой въ чащахъ лѣса, принадлежащаго графамъ Турмъ.
-- Что случилось? Какой ужасъ! Были ли вы на мѣстѣ? Это должно быть, разбойники!
Трудно было отвѣчать что либо среди всевозможныхъ перекрестныхъ вопросовъ и возгласовъ толпы. Наконецъ писарь Венцель Свобода, черезъ котораго дровосѣки получили дозволеніе рубить лѣсъ въ графскихъ владѣніяхъ, обратился къ нимъ съ допросомъ, въ качествѣ должностнаго лица и графскаго слуги. Для тѣхъ, которые не имѣли съ нимъ никакихъ дѣлъ, онъ представлялъ довольно смѣшную фигуру, благодаря коротенькимъ ножкамъ и длинной шеѣ, которую онъ вытянулъ изъ своихъ горбатыхъ плечъ, стараясь придать лицу строгое выраженіе судьи; но для мелкаго люда онъ былъ тираномъ и могъ скорѣе внушить ненависть, нежели смѣхъ. Ему прежде всего пришло въ голову арестовать обоихъ дровосѣковъ, которыхъ онъ считалъ злодѣями, причастными къ убійству, связать имъ руки и ноги и посадить въ башню. Но въ виду напряженнаго состоянія толпы, онъ не рѣшился лишить ее извѣстія о совершенномъ преступленіи. "Нужно сперва удовлетворить любопытство, подумалъ онъ, я еще успѣю засадить злодѣевъ и допросить ихъ построже". Успокоивъ себя этими соображеніями, онъ приказалъ замолчать толпѣ своимъ крикливымъ голосомъ.
Тучи надъ городомъ и замкомъ стянулись въ одинъ темный покровъ; порывы вѣтра становились сильнѣе. Блѣдносѣрый колоритъ покрывалъ ландшафтъ, стушевывая всѣ краски. Среди базарной площади въ сѣроватомъ освѣщеніи поднималась каменная статуя святаго съ потемнѣвшимъ золотымъ сіяніемъ. У статуи, прислонившись къ пьедесталу, стоялъ писарь; кругомъ толпился народъ.
Однако, несмотря на возбужденное воображеніе и желаніе услышать одну изъ тѣхъ страшныхъ исторій, которыя такъ нравятся людямъ низкаго уровня образованія, несвязный разсказъ дровосѣковъ, прерываемый перекрестными вопросами писаря, не произвелъ ожидаемаго эффекта, потому что въ немъ не доставало самаго главнаго, а именно -- мертваго тѣла. Дровосѣки работали съ ранняго утра на опушкѣ большаго лѣса, въ двухчасовомъ разстояніи отъ города. Въ этой лѣсной дачѣ, перерѣзанной холмами и оврагами, проложено множество тропинокъ, ведущихъ къ проѣзжей дорогѣ, которая связываетъ городокъ съ ближайшими деревнями и доходитъ до самой границы саксонскаго курфиршества. Мѣстность считается несовсѣмъ безопасной, такъ какъ здѣсь контрабандой провозятъ вино и стеклянный товаръ, и нѣтъ недостатка въ браконьерахъ и охотникахъ попользоваться чужимъ лѣсомъ. Дровосѣки только что сѣли завтракать, какъ услышали шумъ, похожій на скрещиваніе двухъ шпагъ...
-- Гмъ!.. пробормоталъ писарь, положивъ многозначительно палецъ къ носу... Это имѣетъ видъ поединка, т. е. дуэли между двумя кавалерами; между тѣмъ, они строго запрещены его величествомъ римско-германскимъ императоромъ! Да сохранитъ его Господь.
Дровосѣки продолжали свой разсказъ:
Услыхавъ шумъ, они въ испугѣ вскочили съ своихъ мѣстъ и бросились къ оврагу, чтобы посмотрѣть, что дѣлается внизу. Но склонъ горы въ этомъ мѣстѣ такъ густо заросъ деревьями и кустарникомъ, что нельзя было ничего разглядѣть. Тогда они рѣшились спуститься въ оврагъ по крутизнѣ; это заняло у нихъ много времени, такъ что когда они сошли внизъ, то здѣсь уже никого небыло, хотя въ одномъ мѣстѣ на травѣ видны были слѣды ногъ. Маленькій ручей, почти высохшій отъ лѣсной жары, протекалъ въ ложбинѣ. Здѣсь они нашли маленькую трехугольную шляпу съ перомъ, а въ нѣсколькихъ шагахъ оттуда бѣлый носовой платокъ съ нѣсколькими каплями крови и сломанную шпагу.
Они завернули все это въ узелокъ и бросились бѣгомъ въ городъ.
Писарь по очереди вынималъ вещи и показывалъ народу. Удивленію и возгласамъ не было конца. Вещи не заключали въ себѣ ничего особеннаго, но съ ними была связана таинственная исторія; этого было достаточно, чтобы занять публику.