-- Господи Іисусе Христе! Пресвятая Богородица! воскликнула неожиданно одна старуха.-- Посмотрите-ка, на шляпѣ желтый шелковый шнурокъ! Вѣдь это шляпа г-на Антоніо. Господи помилуй! я хорошо помню ее, это его шляпа!
Хитрое лицо Венцеля радостно просіяло при этихъ словахъ.
-- Вы говорите, что это шляпа сеньора Антоніо Росси, саксонскаго придворнаго пѣвца и музыканта?-- спросилъ онъ послѣ нѣкотораго молчанія.
-- Да, да! Это шляпа г-на Антоніо!-- отвѣтило разомъ нѣсколько голосовъ.
Послышался глухой раскатъ грома и слился съ говоромъ толпы. Гремѣло вдали; но быстро надвигавшіяся тучи ясно показывали, что гроза приближается и скоро разразится надъ городомъ. Предусмотрительные люди съ женами и дѣтьми спѣшили по домамъ, изъ боязни, что молнія можетъ надѣлать бѣды въ ихъ отсутствіе. Но тѣ, у которыхъ былъ лишній крейцеръ въ карманѣ, предпочли остаться въ гостинницѣ и переждать грозу, чтобы "основательнѣе потолковать" о странномъ приключеніи съ пѣвцомъ. Писарь счелъ своей обязанностью оставить у себя найденныя вещи на храненіе и, завернувъ ихъ въ кусокъ полотна, запечаталъ съ нѣкоторою торжественностью на столѣ гостинницы.
Немного погодя, пришелъ кузнецъ, который особенно интересовался происшествіемъ съ г-немъ Антоніо. За его кузницей былъ большой садъ съ павильономъ, нѣкогда принадлежавшій графской фамиліи и лѣтъ двадцать тому назадъ пріобрѣтенный имъ въ собственность. Въ этомъ павильонѣ жилъ Антоніо Росси, который два лѣта сряду пріѣзжалъ изъ Дрездена и проводилъ мѣсяцъ въ городѣ. Никто не зналъ настоящей причины его пріѣзда, потому что всѣ его занятія состояли въ томъ, что онъ иногда игралъ и пѣлъ въ замкѣ для увеселенія старой графини.
Венцель Свобода съ своей стороны употреблялъ всѣ усилія, чтобы заслужить расположеніе старухи, и считая итальянскаго пѣвца своимъ соперникомъ, втайнѣ ненавидѣлъ его.
Антоніо Росси сдѣлался героемъ дня. Никто не обращалъ болѣе вниманія на Рехбергера, который почти потерялъ надежду на пріѣздъ своего господина. Онъ былъ въ самомъ угрюмомъ настроеніи духа и молча пилъ вино и почти не принималъ участія въ оживленной бесѣдѣ, которая происходила вокругъ него.
Всѣ были заняты итальянцемъ. Помимо того ореола, который придавала ему въ глазахъ большинства извѣстная таинственность, онъ имѣлъ въ себѣ много привлекательнаго. При стройной фигурѣ и общительности, онъ обладалъ красивою наружностью, которая была особенно эффектна, благодаря чернымъ кудрявымъ волосамъ и чернымъ блестящимъ глазамъ. Нѣкоторые настолько восхищались имъ, что называли его такимъ же красивымъ, какъ архангелъ. Вдобавокъ всѣ были въ восторгѣ отъ его голоса -- нѣжнаго, высокаго и сильнаго; еще недавно онъ пѣлъ въ церкви въ праздникъ Успѣнія Богородицы и очаровалъ своихъ слушателей. Кузнецъ съ своей стороны сообщилъ нѣкоторыя мелкія черты изъ обыденной жизни его постояльца, которыя лучше всего доказывали его вѣжливость, обходительность и щедрость. При этомъ онъ былъ очень набоженъ и не пропускалъ ни одной церковной службы въ праздничные и воскресные дни, чего трудно было ожидать отъ пѣвца и музыканта. Хотя итальянцы вообще считаются легкомысленнымъ народомъ и дѣйствительно позволяютъ себѣ съ женщинами разныя шутки и вольности, которыя не приняты у серьезныхъ нѣмцевъ, но и въ этомъ Антоніо составлялъ счастливое исключеніе. Онъ не имѣлъ въ городѣ ни одной любовной связи и не обращалъ никакого вниманія на самыхъ красивыхъ женщинъ; онъ всюду являлся одинъ, одѣтый въ черное платье; лицо его было всегда серьезно и задумчиво, какъ будто у него на сердцѣ была особенная забота...
Венцель Свобода молча выслушивалъ всѣ эти разсужденія; глаза его были полуоткрыты, онъ положилъ обѣ руки на запечатанный свертокъ, точно боялся, что кто нибудь похититъ у него захваченныя corporibus delicti. Но тѣмъ ревностнѣе поглащали его уши всякое произнесенное слово, и въ головѣ его мало по малу сплеталась цѣлая сѣть; когда у него являлась особенно счастливая мысль, онъ одобрительно кивалъ головой и тщательно свернутая косичка выбивала тактъ на его спинѣ.