Разговоръ императора съ бывшимъ іезуитомъ продолжался всего нѣсколько секундъ.
-- Рано или поздно наступитъ мой часъ, добавилъ вслухъ Іосифъ, желаю, чтобы онъ былъ и вашимъ. До свиданія,
Патеръ низко поклонился императору и, простившись съ хозяиномъ дома и Раррахомъ, вышелъ вонъ. Фрицъ Бухгольцъ послѣдовалъ его примѣру. Графъ Эрбахъ проводилъ своихъ гостей до передней, отдавъ приказъ слугѣ отвести молодого бюргера въ назначенную ему комнату въ верхнемъ этажѣ.
Между тѣмъ, патеръ медленно спустился по лѣстницѣ, ведущей на дворъ.
Со стороны развалинъ башни слышалось пѣніе прекраснаго женскаго голоса. Патеру показалось, что это голосъ Короны; но вслѣдъ затѣмъ раздалось сопрано менѣе искусное и слабѣе перваго. На грудѣ развалинъ появилась стройная фигура Гедвиги; лунный свѣтъ скользнулъ по ея лицу; она указывала рукой на освѣщенныя окна валы, гдѣ только что кончился ужинъ.
Длинная тѣнь патера отчетливо обрисовалась на камняхъ вымощеннаго двора, который въ это время былъ ярко освѣщенъ луной. Гедвига отскочила въ испугѣ и скрылась за развалинами. Пѣніе умолкло.
Сторожъ отворилъ ворота патеру и снова заперъ ихъ. На дворѣ царила мертвая тишина. Гедвига вернулась на прежнее мѣсто, осторожно оглядываясь по сторонамъ.
Извѣстіе, сообщенное Гедвигой, что императоръ въ замкѣ и что онъ тотъ самый всадникъ, съ которымъ онѣ разговаривали у садовой стѣны, возбудило любопытство Короны; ей захотѣлось увидѣть его. Можетъ быть, онъ подойдетъ къ окну, или выйдетъ въ садъ... Разсчитывая на это, она вышла съ Гедвигой изъ своей комнаты, какъ только графъ сѣлъ за ужинъ съ своими гостями, и поспѣшила къ развалинамъ, откуда можно было отчасти видѣть то, что дѣлалось въ столовой, благодаря открытымъ окнамъ.
Графъ Эрбахъ и Іосифъ остались одни въ залѣ. Слуги, убравъ ужинъ, удалились. Эрнстъ Гаррахъ вышелъ, чтобы сдѣлать всѣ необходимыя приготовленія въ спальнѣ его величества. Чѣмъ менѣе обращалъ вниманія императоръ-философъ на внѣшность и всякія формальности, тѣмъ важнѣе казались они Гарраху, который считалъ себя отвѣтственнымъ передъ императрицей-матерью за всѣ странности ея сына. Сегодняшняя встрѣча съ незнакомымъ господиномъ у шинка обошлась счастливѣе, чѣмъ онъ ожидалъ. Общество за ужиномъ держало себя по всѣмъ правиламъ придворнаго этикета. Императрица, вѣроятно, не нашла бы ничего дурного въ знакомствѣ ея сына съ бывшимъ іезуитомъ. Что же касается Бухгольца, то онъ думалъ, что отдавая отчетъ ея величеству, можно будетъ умолчать о нѣкоторыхъ подробностяхъ и выдать его за торговаго агента прусскаго короля...
Размышляя такимъ образомъ, Гаррахъ съ безпокойствомъ думалъ о завтрашнемъ днѣ, но надѣялся, что при его бдительности ему удастся предупредить всякое отступленіе отъ придворнаго церемоніала.