Между тѣмъ, императоръ Іосифъ, отпустивъ патера, съ возрастающимъ нетерпѣніемъ ожидалъ минуты, когда онъ останется наединѣ съ графомъ Эрбахомъ. Ему казалось, что слуги слишкомъ долго убираютъ ужинъ и что Гаррахъ медлитъ съ своимъ уходомъ. Онъ не хотѣлъ удалить его раньше времени, изъ боязни возбудить этимъ подозрѣніе графа и помѣшать его откровенности.
Наконецъ, Гаррахъ молча вышелъ изъ комнаты.
Когда шумъ его шаговъ затихъ въ передней, Іосифъ отошелъ отъ окна.
Графъ Эрбахъ задумчиво стоялъ среди залы, облокотившись на спинку кресла. Свѣтъ восковыхъ свѣчей прямо падалъ на его лицо, на которомъ не видно было и тѣни смущенія или неудовольствія.
-- Неужели я ошибся? спрашивалъ себя съ недоумѣніемъ Іосифъ.-- Но, такъ или иначе, я постараюсь вызвать его на откровенность...
-- Благодарю васъ за пріятный вечеръ, сказалъ онъ, обращаясь къ графу Эрбаху.-- Теперь я надѣюсь, что вы, въ свою очередь, доставите мнѣ удовольствіе и посѣтите меня въ Вѣнѣ.
-- Я только что вернулся изъ Италіи и былъ проѣздомъ въ Вѣнѣ.
-- Вы были въ Италіи? Герцогъ тосканскій писалъ мнѣ, что въ прошлую, зиму графъ Эрбахъ очаровывалъ флорентинское общество своимъ остроуміемъ и любезностью.
-- Великій герцогъ былъ очень милостивъ ко мнѣ. Я провелъ нѣсколько мѣсяцевъ во Флоренціи, и съ удовольствіемъ вспоминаю объ этомъ городѣ, гдѣ нѣтъ ни такого формализма, какъ въ Римѣ, ни такой распущенности, какъ въ Венеціи. Веселье въ этомъ городѣ уживается съ серьезнымъ настроеніемъ, что, судя по описаніямъ, составляло отличительную черту средневѣковаго общества...
Іосифъ не разслышалъ послѣдней фразы, потому что былъ весь поглощенъ занимавшимъ его вопросомъ.