Въ то время какъ Корона шумно выражала свою радость, Гедвига молча наслаждалась счастьемъ, наполнявшимъ ея сердце. Повидимому, ничто не измѣнилось въ ея личности и обращеніи; но ласковое слово и вниманіе человѣка, который казался ей олицетвореніемъ всѣхъ нравственныхъ достоинствъ, придали новое выраженіе ея лицу. Она не задавалась мыслью о безцѣльности своей любви и не могла себѣ представить большаго счастья, какъ снова увидѣть того, котораго она не смѣла даже мысленно назвать своимъ возлюбленнымъ. Предстоящее путешествіе отчасти пугало ее. Что, собственно, былъ для нея Парижъ? Громкое названіе, съ которымъ связывалось представленіе о громадномъ городѣ, гдѣ люди говорятъ непонятнымъ языкомъ и живутъ чуждой для нея жизнью. Корона должна была употребить все свое краснорѣчіе, чтобы успокоить Гедвигу и заинтересовать ее "писаніемъ чудесъ, которыя ожидаютъ ихъ въ Парижѣ. Съ другой стороны, забота о нарядахъ и укладка вещей мало-по-малу поглотили все вниманіе взволнованной дѣвушки и отогнали послѣднюю тѣнь боязни" которую внушало ей неопредѣленное будущее. Она должна была отправиться въ Лейтмерицъ съ отцомъ, чтобы сдѣлать разныя покупки для дальней дороги, и провела цѣлый день въ лавкахъ. Въ деньгахъ не было недостатка, такъ какъ графскій управляющій въ его отсутствіе продалъ по высокой цѣнѣ дрова и хлѣбъ прусскимъ торговцамъ. Такимъ образомъ, графъ къ общему удивленію заплатилъ за все во-время и чистыми деньгами. Рехбергеръ, который въ обыкновенное время проповѣдывалъ бережливость и умѣренность въ расходахъ, на этотъ разъ не жалѣлъ никакихъ тратъ, чтобы поддержать достойнымъ образомъ честь своего господина.
Графиня Рената и ея дядя должны были убѣдиться, по мнѣнію Рехбергера, что графъ Эрбахъ вовсе не въ такомъ безвыходномъ положеніи, какъ они воображаютъ, и что у него, помимо шварценбергскихъ дукатовъ, достаточно денегъ, чтобы снарядить барышню ко двору. Управляющій обратилъ также вниманіе и на свой туалетъ, потому что не хотѣлъ явиться жалкимъ бѣднякомъ въ столицу французовъ, на которыхъ смотрѣлъ съ нѣкоторымъ презрѣніемъ и за которыми гнался при Росбахѣ послѣ блестящей побѣды, одержанной прусскимъ королемъ. Большая дорожная карета, которая привезла графа въ замокъ его предковъ, была выдвинута изъ сарая на дворъ; каретникъ и кузнецъ усердно трудились надъ нею, чтобы сдѣлать нужныя поправки и изготовить ее для предстоящаго далекаго путешествія.
Графъ написалъ нѣсколько писемъ, которыя могли пригодиться Рехбергеру по пріѣздѣ въ Парижъ, но откладывалъ со дня на день письмо къ женѣ съ просьбой позаботиться о молодой дѣвушкѣ. Между тѣмъ, другая рекомендація, имѣвшая еще большее значеніе для Короны, была уже въ рукахъ послѣдней. Это была коротенькая записка Іосифа II къ французской королевѣ, слѣдующаго содержанія:
"Моя дорогая сестра Антуанета! Рекомендую вамъ фрейлейнъ Корону фонъ-Турмъ, мою хорошую пріятельницу и талантливую артистку, и прошу полюбить ее ради меня".
Графъ Эрбахъ вложилъ записку въ золотой медальонъ, заказанный для этой цѣли, и надѣлъ его на шею Короны, которая не разставалась съ нимъ. Она съ радостью думала о томъ, что наконецъ исполнится ея завѣтная мечта -- быть принятой при французскомъ дворѣ.
Сердце ея было переполнено радостью. Однажды утромъ, сидя за шитьемъ, она сказала своей подругѣ съ веселой улыбкой:
-- Теперь уже никто не остановитъ меня! Всѣ препятствія устранены; я буду пѣть и танцевать въ Версали!..
Гедвига, занятая своими мыслями, слегка вздрогнула при этихъ словахъ, какъ будто проснувшись отъ сна и уколола себѣ палецъ иголкой.
-- Что съ вами! воскликнула со смѣхомъ Корона. Ужъ не влюбились ли вы въ императора! или, быть можетъ, мечтаете о нѣжномъ свиданіи съ французскимъ королемъ?
Гедвига ничего не отвѣтила и еще ниже наклонила голову надъ работой. Она чувствовала, какъ кровь прилила ей къ сердцу, которое усиленно билось.