-- Вѣдь онъ и въ самомъ дѣлѣ побѣжалъ къ замку...
-- Тамъ онъ сразу выложитъ всѣ новости и клеветы!
-- Онъ до смерти надоѣлъ слугамъ своимъ наушничаньемъ. Говорятъ, молодой графинѣ не сладко жилось у бабушки.
Послѣ ухода писаря, разговоръ бюргеровъ сдѣлался еще непринужденнѣе; теперь никто не стѣснялъ ихъ, и неизвѣстно до чего договорились бы они, если бы приходъ двухъ новыхъ посѣтителей не привлекъ общаго вниманія.
Въ этотъ самый моментъ гроза съ ливнемъ разразилась съ полной силой. Порывъ вѣтра вырвалъ дверь изъ рукъ вошедшаго; она съ трескомъ захлопнулась за нимъ; молнія освѣтила полумрачныя комнаты гостинницы.
-- Плохой знакъ, ваше преподобіе, мы вступаемъ въ гавань подъ раскатами Юпитеровскихъ громовъ! сказалъ статный господинъ, который первый вошелъ въ комнату, и не снимая шляпы, приложилъ къ ней руку въ видѣ поклона... Добрый вечеръ...
-- Какой чортъ... воскликнулъ Рехбергеръ, но не договорилъ проклятія, которымъ хотѣлъ встрѣтить непрошенныхъ гостей и, бросившись къ незнакомцу, схватилъ его руку и прижалъ къ губамъ. Сердечная радость освѣтила рѣзкія и суровыя черты его лица; слезы подступили къ его глазамъ, и онъ спросилъ заикаясь:
-- Вы ли это, графъ?..
-- Какъ видишь! возразилъ тотъ съ веселой улыбкой. Здоровъ и бодро держусь на ногахъ, хотя мы съ святымъ отцомъ сдѣлали порядочную прогулку. Очень радъ, Рехбергеръ, что вижу опять твое честное лицо. Почтенный натеръ, позвольте мнѣ представить вамъ моего стараго пріятеля; въ моей жизни, я не встрѣчалъ болѣе вѣрнаго и надежнаго человѣка.
-- Мое нижайшее почтеніе, ваше сіятельство! сказалъ трактирщикъ, почтительно раскланиваясь передъ графомъ. Не угодно ли будетъ вашему сіятельству слѣдовать за мной... Вѣроятно, карета и слуги...