-- Убери свою чашу, коварный чужеземец! -- и повернулся к коням.
Но Винфрид схватил его за руку.
-- Не думай, Инграм, что золотом и серебром я хочу купить твое расположение. Ты отказался принять вознаграждение за проводы. Будь ты сыном великого Бога, я подарил бы тебе чашу для христианского подвига. Но ты высказал предо мной свою дикую страсть. Не рабыней должен ты привести в свой дом франкскую женщину; чашу я дарю ей и ее племени, и если можно ценой сосуда выкупить ее из рабства, то возвратится она свободной, она и другие, которых ты сможешь освободить: таково мое намерение. Но умоляю тебя ради узников: всех их выкупи и затем отведи в убежище, какого они сами пожелают.
-- И вся честь достанется тебе, а мне -- ничего! -- запальчиво вскричал Инграм.
-- Не я и не ты даем выкуп. У меня богатства меньше, чем у беднейшего из твоих соотечественников: я только посол христианского Бога, и из его сокровищницы серебро это.
Воин робко взглянул на блестящий металл.
-- Спрячь чашу в твою деревяшку: опасаюсь, не, было бы в даре этом злых чар.
-- Да и я не советую держать ее при себе, -- продолжал Винфрид. -- Я посылаю к Ратицу моего юного брата Готфрида, по делам франкского короля. Но ты будешь рядиться о выкупе, и прошу тебя, позволь юноше отправиться с тобой и обещай верно заботиться о нем.
-- Труден путь к селам Ратица: придется ехать быстро, и не безопасна в горах дорога скорого посланца. Как мне уберечь от этого юношу?
-- Ты испытал его силу и не нашел его способным?