Инграм разразился проклятьями.
-- И вы хотите помочь ему?
-- Тебе известно, что он убивал и грабил христиан -- ответил Готфрид.
Между тем, в доме долго длилось сорбское совещание. Наконец, старик пригласил их войти, и Инграм снова поднял чашу над головой. Но на этот раз сорбы даже не посмотрели на нее, а Ратиц начал:
-- Велики дары, требуемые вами для епископа, но мои благородные мужи согласны дать вам дар за дар, не торгуясь слишком много. Получите пленников, которые еще не пошли в дележ и одного быка, трехгодовалого, с тучного стада. Но мы отказываем вам в Вальбурге и в буланом коне. Девушка дана мне моим народом, а конь стоит на конюшне витязя Славника, близкого мне по почету и воинской славе. Вы принесли дары по собственному выбору, таким же образом и мы шлем вам наши дары.
-- Владыко Винфрид собственными руками пот хоронил Виллигальма, и на могиле франка дал обет позаботиться о его детях, -- ответил Готфрид. -- Рассуди, что удерживая христианку, ты тем самым высказываешь епископу недружелюбные чувства.
-- Я требую женщину! -- гневно вскричал Инграм.
-- Поэтому, должно быть, ты и забрался в дом моих жен, -- отозвался Ратиц. -- Так выслушай мое последнее слово. Мальчиков я отошлю епископу, но девушку оставлю себе. Если ты не согласен на мену, то убирайся вместе со своей чашей. Слишком ты засиделся в нашем стане. Прибыл ты сюда без провожатых, без них и уйдешь.
-- К чему задумываешь коварное нападение в лесу? Разве сорбы страшатся боя в открытом поле? -- вскричал Инграм. -- Здесь стою я, лукавый ты человек, и готов биться из-за женщины с любым из твоих воинов. Выставь своих ратоборцев, и пусть боги решат судьбу.
При этом вызове сорбские воины повскакали с мест, и их крики раздались в чертоге. Но мановением руки начальник заставил их сесть и сказал: