Огромное большинство студентов обнаружило поражающее невежество в области самых элементарных вопросов государственного права.
"Оказалось, -- пишет д-р Крамский, -- что сущность конституционной монархии была для них книгою за семью печатями".
Как бы мы, однако, ни отнеслись к "превосходству" западноевропейского студенчества, одно остается вне сомнения, а именно, что и это так "мастерски" записывающее лекции профессоров западноевропейское студенчество так или иначе, особенно в острые периоды, занимается политикой, хотя, разумеется, и не в духе "крайних" партий, от которых ныне рекомендуется отказаться и русской интеллигенции.
Достаточно вспомнить роль французского студенчества в подавлении пролетарского движения 48 года.
"Июньские дни, -- замечает В. Засулич {Т. II. "Революционеры из буржуазной среды".}, -- когда рабочие в первый раз увидели в вражьих рядах студенческие мундиры, вырыли никогда не закрывавшуюся вполне пропасть между радикальной буржуазией и рабочими".
Достаточно вспомнить хотя бы и недавнее выступление немецкого студенчества во время предвыборной кампании, выступление, резко направленное против социал-демократической партии.
В этом перерождении русского интеллигента из "отщепенца" и "антибуржуа" в "нового" деятеля роль "очистительного огня" призвана сыграть прежде всего -- по мнению г. Бердяева -- философия.
Положим, интеллигенция и раньше занималась философскими вопросами, но относилась к ним предвзято, искала в них не "истины", а обоснования своей партийной программы.
"Интеллигенция, -- восклицает г. Бердяев {Вехи. С. 8.}, -- не могла бескорыстно отнестись к философии, потому что корыстно относилась к самой истине, требовала от истины, чтобы она стала орудием общественного переворота, народного благополучия, людского счастья".
Как же относятся "Вехи" к философии?