Эти произведения, пользующиеся, несомненно, сбытом -- на что указывает хотя бы появление всё новых подобных сборников на книжном рынке Германии -- важный симптом времени, важные документы эпохи.
Они служат лучшим доказательством того, что тяга ко всему таинственному и страшному не результат патологического состояния отдельных писателей, не сенсационная выдумка небольших литературных кружков, а -- как некогда, в эпоху романтизма -- явление массовое, явление социальное, подготовленное разнообразными общественными причинами.
Из глубины повышенной нервозности, вызванной всем укладом, всем развитием капиталистического общества, родилась в конце XIX в. также новая разновидность театра -- драма ужаса.
Лицом к лицу с жестокой действительностью, таящей в себе тысячу неожиданностей и случайностей, нервного человека охватывает инстинктивный страх жизни.
В своих рассказах Sensitiva amorosa шведский писатель Ола Гансон посвятил немало страниц этой "болезни века".
"Что значит этот повальный, болезненный страх жизни, коим одержимы столь многие представители современного поколения?" -- спрашивает он в одном месте. Что он такое? Чисто физиологическое явление? Болезненный процесс в крови и нервах? Или то тление поразило современного человека, то смерть следует за ним, как тень? Или, быть может, то бессмысленная, злая судьба поднимает свою голову Медузы? Или то оглушительное зрелище борьбы за существование, исполинской колесницы времени, катящейся вперед и раздавливающей миллионы человеческих тел?"
И Гансон рисует целую вереницу таких невропатов, одержимых "страхом жизни". Порой, находясь в самом лучшем настроении, оживленно беседуя где-нибудь в обществе, они вдруг призадумаются и им кажется, что "кто-то" "откуда-то" издалека "грозит им, предвещая беду".
Из этого инстинктивного страха жизни, который, "как паразит, сросся с самой сердцевиной чувства, кладет в ней свои яйца и размножается", и родилась в конце XIX в. -- драма ужаса.
Эта разновидность театра встречается во всех странах, в Германии (Шляф), Польше (Пшибышевский), Скандинавии (Стриндберг), особенно, Бельгии (Лемонньэ, Лерберг, Метерлинк).
В этих пьесах обыкновенно нет никакого "действия", они всецело покоятся на "настроении", а это настроение -- сконцентрированный, бессознательный ужас, охватывающий постепенно выведенных лиц, а вместе с ними и публику.