Он знакомится с странной и страшной девушкой -- а, может быть, она только "кошмар его воображения, охваченного ужасом" (как Клара в "Саде пыток"). У Дэзи лицо какого-то "кошмарного видения". Губы её змеятся "змеиными движениями". На всех она наводит инстинктивный "страх".
Она -- колдунья. От одного её взгляда заболевают маленькие дети. Она -- "вампир" -- одно из многочисленных "воплощений Бафомета". Она -- дочь князя тьмы.
Чем-то средним между вампиром и демоном является женщина и в рассказе Лемонньэ "Суккуб".
Молодой человек сидит в партере театра. Дают "Тристана и Изольду" Вагнера. В одну из лож входит дама в черном, похожая на портрет кисти художника Уистлера. Её "ослепительная красота" граничит с "безобразием". Из её глаз струится "жестокость", исходят какие-то "лихорадочно-красные испарения", от которых становится "жарко".
Молодому человеку кажется, что когда-то, где-то, он видел уже эту женщину, даже больше: обладал ею. И вдруг ему вспомнилось.
Много лет назад, он был серьезно болен. И вот ночью к нему пришла странная женщина с бледным лицом, на котором заметны следы разложения. Губы его слились с её устами. Потом он почувствовал, как она вонзает свои зубы ему в шею и сосет его кровь. На утро мать нашла его полумертвым. И однако ни одна дверь ночью не отворялась. Никто не входил.
"И все-таки это был не сон! -- заканчивает рассказчик. -- Кто бы ни была она -- суккуб или вампир -- я испытал тогда восторг, граничивший с ужасом смерти".
Так подготовлялась постепенно психологическая почва для возрождения веры в существование одержимых дьяволом ведьм.
Для очень многих модернистов из числа тех, кто склонен вообще к кошмарному взгляду на жизнь, не может быть никакого сомнения в том, что ведьмы существуют на самом деле.
В романе "Ад" Стриндберг заявляет -- нисколько не смущаясь и не краснея, -- что буря и гроза -- дело рук ведьм (точно слышишь голос короля Якова I), а в продолжении "Ада", в "Легендах", констатируя возрождение во Франции католического духа, он радуется, что скоро запылают первые костры, на которых будут сжигать уличенных в ведовстве женщин.