Такого же взгляда придерживается и Лемонньэ.
В романе L'homme en amour Од кажется герою не то "потомком женщин-животных", призывавших самца "грустным рычанием", не то "жрицей черной мессы", ведьмой, отправляющейся на охоту за мужчиной, "опьяненная мыслью о его гибели".
Такова точка зрения и Гюйсманса.
В романе "Бездна" выступает некая madame Шантелув. Она одета по последней парижской моде, читает современные книги и романы и, однако, она настоящая -- ведьма. Об этом свидетельствует как её отвращение от нормальной половой любви, так и то, что её тело на ощупь -- даже летом -- холодное.
Отсюда только один шаг к реставрации "Молота ведьм", пресловутого Malleus maleficarum, созданного некогда в XV в. Генрихом Инститором и доминиканцем Яковом Шпренгером.
Эту благородную задачу взял на себя Пшибышевский в "Синагоге сатаны", где он величает книгу старых инквизиторов "бессмертной".
"Сатана любит женщину, ибо она вечный принцип зла, вдохновительница преступлений, -- восклицает Пшибышевский. Женщина -- возлюбленная сатаны, который пользуется ею для распространения и укрепления своего культа" и т. д.
А если существуют ведьмы, поклоняющиеся дьяволу, то -- почему не существовать и шабашу?
В "Синагоге сатаны" Пшибышевский, пользуясь данными процессов, признаниями самих ведьм (!!!), набрасывает широкую и подробную картину шабаша, каким он был на исходе Ренессанса.
"Сборищем управляет женщина и доводит его до экзальтации. В ней оживает фурия с нечеловечески разросшейся чувственностью. Похоть завершается кровожадностью. Она рвет ногтями собственное тело, вырывает толстые пряди волос из головы, расцарапывает себе грудь, но и этого недостаточно, чтобы насытить зверя. Она бросается на младенца, приносимого в жертву сатане, рвет ему грудь зубами, вырывает сердце, пожирает его или разрывает младенцу артерии на шее и пьет брызнувшую оттуда кровь!"