Любовь становится сексуальным кошмаром.
В романе Лемонньэ "L'homme en amour" герой -- человек нервный, чувствительный, неуравновешенный, пассивный, -- склонен смотреть на женщину, как на зверя. Если в нём сложилось такое убеждение, то некоторую роль в этом сыграли и произведения новейших писателей Бодлера, Барбэ д'Оревильи и др., изображавших женщину, как "золотую муху навозной кучи мира", как "обезумевшую пчелку, кидающуюся в погоню за самцами", как "ненасытного спрута, всасывающего в себя мужчин, совершая работу истребления".
И женщина стала в его глазах "зверем со знаками зверя на теле", с "звериной, пожирающей и лязгающей пастью".
Не трудно предвидеть, во что должна при таких условиях превратиться любовь. Возлюбленная его надевает на лицо маску -- символ её звериной сущности, знак её "звериной власти", распускает свои волосы и закутывается в их пряди, точно в "звериную шкуру", а его начинает терзать "изнуряющий зной", словно "шпанские мухи" гложут его кости, и ядовитое пламя пронизывает его ужасной болью...
"Тяжелый чад мака, дурман гашиша подавляли меня, как видения мрачной преисподней, как тяжелый и обезличивающий кошмар".
И незаметно любовь становится оргией "звериного смешения", как она изображена на фронтонах старых готических соборов, построенных в средние века, превращается в дикую оргию, обдающую "безумием и ужасом".
Люди с свиными лицами и обезьяньими рожами сплетаются в один страшный, отвратительный хоровод демонов, охваченных эротическим безумием.
Сексуальным кошмаром завершается и "Сад пыток" Мирбо.
Выйдя из ада мук и казней, спутник Клары очутился в комнате, зловеще озаренной красным светом.
Посреди комнаты высится огромный идол -- олицетворение полового чувства. В красном освещении глаза каменного изваяния, сделанные из нефрита, светятся "дьявольским выражением". А вокруг идола безумствует оргия дикого сладострастия, "валяются груды безумно сжимающих друг друга и сливающихся тел".