Наиболее яркими представителями этого течения в живописи являются Ропс, Бердслей, Штук и Мунх.
Они принадлежат к разным национальностям. Ропс -- бельгиец, Бердслей -- англичанин, Штук -- немец, Мунх -- норвежец. Все они, кроме того, представители разных стилей, носители разных приемов творчества. Между элегантными, шикарными рисунками Ропса, странными черно-белыми иллюстрациями Бердслея, романтическими картинами Штука и импрессионистическими набросками Мунха на первый взгляд -- очень мало общего.
И однако, они братья по духу, члены единой семьи.
Все они люди крайне впечатлительные и легко возбуждающиеся, люди с явной невропатической организацией психики, люди настолько нервные, что порой видят и слышат -- подобно одному из героев Эдгара По -- не только всё, что делается на земле, но и многое из того, что делается в аду. Как интеллигенты конца XIX в., они ближе к женскому, чем мужскому типу и потому отводят сексуальному моменту огромное доминирующее место в жизни и в творчестве. В их глазах женщина также вырастает в символ зла, в вампира и ведьму, в дочь князя тьмы. Все они пессимисты.
Подавленные настоящим, не веря в будущее, они склонны видеть в жизни кошмар безумия и ужаса, царство злых демонических сил.
Близость этих художников к вышеразобранным писателям несомненна и выражается даже внешним образом.
Так, Мунх создал один из лучших портретов Стриндберга, Бердслей иллюстрировал "Саломею" О. Уайльда, который вообще не примыкает к рассмотренной нами группе писателей, но в "Саломее" во всяком случае близко подошел к ней, а Ропс был не только другом Бодлера, Барбэ д'Оревильи и Виллье де Лилль Адан, но и украсил своими рисунками Les Epaves первого, "Дьявольские лики" второго и "Жестокие рассказы" третьего.
Творчество всех этих художников выросло из того же самого пессимистического настроения, которое породило и поэзию кошмаров и ужаса.
***
Все эти художники отводят, как сказано, сексуальному моменту огромное значение и трактуют его в безнадежно-мрачном духе.