Маленькое чудовище Alraun погибает неожиданно и странно. Оно разрывается на части, причем комната наполняется запахом серы.
В образе этого чудовища автор олицетворяет гнусную жажду золота" -- die schnöde Goldlust -- т. e. тот же самый принцип, который внушил Тику рассказ Der Runeberg, тот принцип, который разлагал старый, феодально-ремесленный быт Германии. [24]).
Таким же кошмарным настроением проникнуты и новеллы Клейста.
Он любил живописать хаос в природе, хаос в общественной жизни, чуму и пожары, землетрясения и анархию (Das Erdbeben in Chili, Die Verlobung in St.-Domingo, Der Findling).
В одном из его рассказов в старом замке, в полночь, слышатся чьи-то шаги, чьи-то стоны: то ходит привидением обиженная когда-то хозяином старушка-нищенка, и граф не выдерживает, поджигает свой дом и сам погибает в огне (Das Bettelweib von Locarno). В другом рассказе четверо братьев-иконоборцев, мечтавших разгромить женский монастырь, впадают под влиянием совершившегося чуда в странное оцепенение и доживают свой век в каком-то странном, призрачном состоянии (Die heilige Cäcilie). В третьей новелле жена купца принимает своего приемного сына за духа умершего возлюбленного, тот пользуется своим положением живого призрака, чтобы посягнуть на её женскую честь, а её муж убивает покусителя и умирает нарочно без покаяния, чтобы попасть в ад, и там мстить злодею нескончаемой местью, как дантовские осужденные на вечную муку (Der Findling).
К той же категории страшных рассказов относятся и повести Фукэ (Das Galgen männlein Der Todesbund).
Своего классического выражения достигла на немецкой почве эта поэзия кошмаров и ужаса под пером Гофмана.
В его рассказах, обвеянных неподдельной жутью, выступают чёрт и ведьмы (Der Teufel in Berlin, Die Brautwahl), девы-саламандры, созданные рукой дьявола (Der Elementargeist), колдуны, продавшие душу чёрту, и разбойники, носящие печать ада (Ignaz Denner), женщины, страдающие вампиризмом (Der Vampyr), таинственные незнакомцы, окруженные атмосферой преступлений, (Der unheimliche Gast), автоматы, похожие на живых людей, (Der Sandmann), люди похожие друг на друга, как двойники (Die Doppelgänger), ходят привидения (Eine Spuckgeschichte) и т. д.
Эпиграфом ко всем этим рассказам могли бы служить следующие слова одного из героев Гофмана:
"Жизнь -- безумный кошмар, который преследует нас до тех пор, пока не бросит, наконец, в объятия смерти".