В его дневнике ("Мое обнаженное сердце", пер. Эллиса) есть целый отдел, посвященный вопросам "политики", рисующий Бодлера, как безусловного реакционера, как сторонника "старого порядка", разрушенного буржуазными революциями.
Политический строй, "основанный на демократии", -- "нелеп". Только "аристократическое" правительство "прочно" и "разумно". Достойны "уважения" только три типа: "священник, воин, поэт" -- герои старого режима. Все остальные -- "жалкие наемники, годные лишь для конюшни", для "профессии", поясняет Бодлер. "Избирательное право" -- "мерзость". Торговля -- "по самому своему существу" дело "дьявольское" и т. д.
Высшим типом человека является "денди", который "ничего не делает". "Денди", конечно, презирает "чернь". Если бы он решился выступить перед ней, то разве только для того, чтобы "поиздеваться" над ней [34]).
Как видно, это исповедь реакционера, симпатии которого принадлежат "аристократическому" прошлому.
А в глазах такого ненавистника современной жизни должна казаться злом и жизнь вообще: она по существу дело -- "дьявольское".
Несмотря на свою явную неприязнь к современному общественному укладу, Бодлер всю жизнь провел в городе, в большом городе капиталистического типа, с его резкой противоположностью между богатством и бедностью, с его лихорадочным темпом движения и острой, беспощадной конкуренцией. Бодлер любил этот большой город, и в нём черпал вдохновение, но этот город не мог не производить на него впечатления какого-то подавляющего кошмара.
Безбрежный город весь открыто предо мной.
Разврат, больницы, грех, чистилище и ад
Вокруг меня цветут ужасной красотой[35]),
Здесь всё подавляло и ошеломляло поэта, взвинчивало его нервы. Он чувствовал себя растерянным, в каком-то сомнамбулическом состоянии, в столичном омуте,