Рядом с честью -- любовь, как страсть -- этот, по словам Ницше, продукт аристократической культуры, изобретенный трубадурами [42]).
Герои Барбэ д'Оревильи отдаются любви всецело, не останавливаясь и перед преступлением (Счастье в преступлении), порою предпочитают платоническое томление, как менее "вульгарное" (Герцогиня Сьерра де Леоне и дон Эстебан "набожный, как португальский рыцарь времен Альбукерки"), и, чтобы иметь возможность всецело отдаться своей страсть, не желают иметь детей (граф и вторая графиня Савинии), а если дети сверх ожидания родятся, то они их просто насильственно устраняют.
(Каркоэль и графиня Стассевиль в "Изнанке одной партии в вист").
Этот своеобразный мир, всё более оттесняемый развитием жизни, находится под несомненным владычеством -- дьявола. Герои Барбэ д'Оревильи -- одержимы "князем тьмы". Все они -- "дьявольские лики".
Граф Савинии принимают свою возлюбленную в дом в качестве служанки, позволяет ей отравить жену -- чернилами и, женившись на преступнице, испытывает высочайшее блаженство. Герцог Сьерра Леоне застает жену в нежном tête-à-tête с её любовником, подзывает двух негров, которые набрасывают ему на шею лассо, так что задушенная голова его падает к ней на колени, затем вырезает его сердце и в присутствии жены бросает его на съедение псам. Шотландский дворянин Каркоэль вступает в связь одновременно с графиней Стассевиль и её дочерью и отравляет обеих при помощи ядовитого перстня, а графиня де Стассевиль заживо зарывает ребенка от этой связи в жардиньерке с сиренью, постоянно носит у пояса букет из этих цветов, с сладострастным упоением вдыхая их аромат, и даже -- жует их лепестки.
Все эти "последние" аристократы, вытесняемые из жизни, -- "дети сатаны". [43]).
И даже добрый Бог превращается в глазах Барбэ д'Оревильи в беспощадно строгое и неумолимое, -- скорее злое -- начало.
В романе Le prêtre marié у священника, снявшего рясу, занявшегося химией, ставшего атеистом, родится дочь, святая сердцем и жизнью... Казалось бы, такая чистая и невинная душа должна искупить без остатка грех, совершенный отцом (в глазах автора он, несомненно, совершил грех). И что же! -- девочка родится с красным крестом на лбу, в знак того, что она заклеймена навеки, она испытывает нестерпимые физические боли, страдает каталепсией и сомнамбулизмом и умирает в ужасных мучениях, точно тысячи демонов разрывают ее на части [44]).
"Весь таинственный ужас средних веков носится над этой книгой, -- говорит Гюисманс в романе А rebours. -- Магия перемешивается с религией, колдовство с молитвой. Эти сцены точно написаны постящимся аскетом-монахом в бреду".
Не менее Барбэ д'Оревильи ненавидел современное буржуазное общество Виллье де Лилль Адан, род которого теряется в сумерках X в. Он не переставал преследовать его насмешкой и иронией, чуждыми более мрачному и "демоническому" автору "Дьявольских ликов".