Он совершает, напр., прогулку за городом, и все кажется ему столь странным, что в нём зреет убеждение: он ходит по адским кругам.
"Внизу, у скалы, прилепилась хижина мельника. На ручке двери висит козлиный рог и метла. Я дохожу до деревянного здания, необыкновенный вид которого меня пугает. Это длинный, низкий ящик с шестью печными заслонками. Печными заслонками!!! Предо мной встает картина дантовского ада, раскаленные гробы грешников.
Дорога суживается в проход. Впереди лежит огромный датский дог. Цербер делает вид, будто не замечает меня. Дорога вьется меж низких и мрачных домов. Появляется на вид красивая женщина; когда она подходит ближе, я вижу, что она беззуба и безобразна. Далее идет кузница с черными рабочими, у которых голые руки, а в руках щипцы, крючья и молотки. В воздухе стоит несмолкаемый грохот, потрясающий мозг, разрывающий сердце на куски".
И Стриндбергу ясно:
"Нет никакого сомнения, я -- в аду!"
Это убеждение окончательно в нём укрепляется после чтения сочинений шведского духовидца Сведенборга "Arcana Coeli".
В этой книге, -- замечает он, -- события последних лет его жизни объяснены с такой "наглядностью", что он -- "дитя славного XIX в." -- проникается "непоколебимым убеждением", что ад, действительно, существует и что он сам только что в нём побывал.
И снова -- как в былые века, как потом, в творчестве Барбэ д'Оревильи и Гюйсманса, -- над миром-адом воцаряется дьявол -- князь тьмы.
Его присутствие Стриндберг чувствует во всех будничных фактах, его руку он видит во всех событиях дня. Он входит, напр., в сапожную мастерскую и в тот же момент там поднимается шум.
"Это сам дьявол!" -- убежденно восклицает Стриндберг.