-- Да, не должны, если только вы не хотите оставаться здесь до конца дня и возвращаться домой в состоянии безумия. Но о существе дела я вам скажу вкратце: все волнения возникли в связи с завещанием моего бедного брата. Во-первых, завещание не может быть утверждено к исполнению, потому что нет полной несомненности, что мой брат умер; во-вторых, если бы оно и могло быть утверждено, то все его имущество перешло бы к людям, которых он вовсе не стремился облагодетельствовать. А само завещание -- это такой дьявольски нелепый документ, какой только может создать извращенная изобретательность бестолково-упрямого человека. Вот и все. Вы осмотрите мое колено?
М-р Беллингэм все более и более волновался, говоря о своем деле, и кончил повествование чуть не кричащим голосом. Лицо его покраснело, весь он дрожал. Я решил, что лучше всего прекратить нашу беседу. Я осмотрел поврежденное колено, которое было теперь почти совсем здорово; сделал и общий осмотр пациента. Затем дал ему подробные указания, как вести себя, и стал прощаться.
-- Помните же, -- сказал я, пожимая ему руку, -- ни табаку, ни каких-либо возбуждений. Старайтесь жить спокойной, растительной жизнью.
-- Все это очень хорошо, -- проворчал он, -- ну, а если будут сюда приходить люди и волновать меня?
-- Не обращайте на них внимания, -- сказал я. И с этим прощальным советом я вышел в другую комнату.
Мисс Беллингэм сидела за столом с целой пачкой записных книжек в синих обертках. Две из них были открыты, показывая страницы, убористо исписанные мелким, четким почерком. Она поднялась, когда я вошел, и вопросительно на меня посмотрела.
-- Я рекомендовал бы вашему отцу какое-нибудь легкое чтение, как противоядие против умственного возбуждения, -- сказал я ей.
Она слабо улыбнулась.
-- Конечно, это было бы полезно, -- заметила она и затем спросила: -- А еще вы даете какие-либо наставления?
-- Да, я дал еще один совет -- поддерживать веселое настроение и избегать забот и волнений, но, думаю, что это трудно исполнимо.