У ворот Темпля я кликнул экипаж и мы быстро понеслись на северо-запад.
-- Д-р Норбери в одной из комнат, прилегающих к Четвертому Египетскому Залу, -- сообщил нам швейцар Музея в ответ на наш вопрос. И с фонарем, заключенным в проволочную сетку, он повел нас туда. Через Центральный зал, Средневековый и Азиатский и дальше шли мы длинным рядом этнографических галерей.
Наше путешествие было полно каких-то чар. Качающийся фонарь бросал лучи слабого света в мрак глубоких темных зал, освещая мимолетно предметы в витринах, так, что те выплывали и моментально исчезали, погружаясь опять в небытие. Уродливые идолы с круглыми вытаращенными глазами выступали из тьмы, уставившись на нас, и уплывали опять во мрак. Грубые маски, внезапно освещаемые дрожавшим светом, принимали подобие дьявольских рож, которые делали насмешливые гримасы, когда мы проходили мимо. А что касается манекенов во весь рост -- достаточно реальных и днем, -- вид их внушал положительно страх. Пробегавший по ним свет, а потом тень, придавали им жизнь и подвижность, так, что, казалось, они тайно следят за нами, чего-то ждут и вот-вот сойдут с места и пойдут за нами. Эта иллюзия, вероятно, охватила и Руфь, как меня, потому что она пододвинулась ко мне и прошептала:
-- Эти фигуры поразительны. Видели вы того полинезийца? Я, право, почувствовала, как будто он вот-вот прыгнет на нас.
-- Действительно, жутко, -- согласился я, -- но опасность миновала, мы уже вне сферы их влияния.
Мы вышли в это время на площадку и круто повернули влево вдоль северной галереи, из которой мы попали в Четвертый Египетский Зал.
В ту же минуту дверь с противоположной стороны отворилась, послышался своеобразный высокий звук, как бы жужжание, и показался Джервис на цыпочках, с поднятой рукой.
-- Двигайтесь как можно тише, -- произнес он -- Мы как раз начали экспозицию.
Наш провожатый вернулся назад со своим фонарем, а мы вошли за Джервисом в комнату, откуда он вышел. Она была велика и, пожалуй, не светлее галерей, потому что единственная зажженная лампа в той стороне, с которой мы вошли, оставляла почти в полной темноте остальную часть комнаты. Мы сели тотчас же на стулья, приготовленные для нас и, раскланявшись со всеми, я стал осматриваться. В комнате было трое, исключая Джервиса: Торндайк, с часами в руках, седой господин, как я подумал, д-р Норбери, и небольшая фигура в полутемном дальнем конце -- это был, вероятно, Поультон. В нашем конце комнаты помещались два больших подноса, которые я видел в мастерской. Теперь они были на подставках, и каждый из них соединялся с резиновым рукавом, опущенным в бадью. В дальнем конце обрисовывались зловещие очертания освещенной виселицы. Только теперь я увидел, что это была вовсе не виселица, потому что к верхней перекладине прикреплена была большая стеклянная чаша без дна. Внутри чаши был стеклянный шар, светившийся странным зеленым светом. А в середине шара было яркое красное пятно. Пока все было довольно ясно. Своеобразный звук, наполнявший комнату, был жужжанием прерывателя. Шар был, очевидно, трубкой Крукса, а красное пятно -- внутрисветящийся, раскаленный докрасна круг антикатода. Яснее говоря, производился снимок Х-лучами. Но снимок -- с чего? Я напрягал зрение, стараясь рассмотреть продолговатый предмет, лежавший на полу, как раз под шаром, но не мог решить, на что похож этот предмет. Но вдруг д-р Норбери разрешил эту загадку.
-- Я страшно удивлен, -- сказал он, -- что вы выбрали для начала такой сложный предмет, как мумия. Мне казалось, что проще было бы взять гроб или деревянную фигуру. Это было бы понятнее.