-- В некоторых отношениях -- да, -- возразил Торндайк. -- Но разнообразие материала, заключающегося в мумии, имеет свои преимущества. Я надеюсь, ваш отец не болен, мисс Беллингэм?
-- Он нездоров, -- ответила Руфь, -- и мы решили, что лучше отправиться мне одной. Я знала хорошо господина Ледербогена. Он жил у нас одно время, когда был в Англии.
-- Я надеюсь, -- сказал д-р Норбери, -- что побеспокоил вас недаром. Г-н Ледербоген говорит о "нашем знакомом -- бродяге с длинным именем, которое он никогда не мог запомнить!" Мне кажется, что он называет так вашего дядю.
-- Но я не могу назвать своего дядю бродягой, -- сказала Руфь.
-- Нет, нет, конечно, -- поспешил согласиться д-р Норбери. -- Однако вы должны сами взглянуть на письмо. Ведь мы не должны заводить разговоров на неподходящие темы, пока опыт производится, доктор?
-- Подождите лучше, пока мы не кончим, -- сказал Торндайк, -- потому что я хочу погасить свет. Прекратите ток, Поультон.
Зеленый свет исчез. Жужжание прерывателя понизило тон и замерло. Тогда Торндайк и д-р Норбери встали и направились к мумии, которую они осторожно приподняли, пока Поультон вытаскивал из-под нее то, что оказалось теперь огромным конвертом из черной бумаги. Единственная лампа была потушена, и комната погрузилась в полную темноту, пока не вспыхнул внезапно яркий оранжево-красный свет как раз над одним из подносов.
Мы все собрались в кружок, чтобы наблюдать, как Поультон -- старший жрец в этой мистерии -- вытащил из черного конверта колоссальный лист бромистой бумаги, осторожно положил его на поднос и начал смачивать при посредстве большой кисти, которую погружал в ведро с водой.
-- Я думал, что вы всегда употребляете в таких случаях пластинки, -- сказал д-р Норбери.
-- Да, мы предпочитаем пластинки, но шестифутовая пластинка немыслима, а поэтому я заказал специальную бумагу.