Есть что-то таинственно-притягательное в наблюдении постепенного проявления фигуры на белой гладкой поверхности пластинки или бумаги.
С полминуты не было заметно никакой перемены на однообразной поверхности. Потом, мало-помалу, почти незаметно, края начали темнеть, оставалось светлое пятно с контуром мумии. Потом края из грифельно-серых постепенно становились почти черными, но контур мумии, ясно выделившийся, оставался белым. Наконец, и белое пятно стало покрываться серой дымкой, и когда серый цвет сгустился, из него начал выделяться, выползая точно светлое сероватое привидение, таинственный страшный скелет.
-- Жутко, -- проговорил д-р Норбери. -- У меня такое чувство, точно я присутствую при каком-то нечестивом обряде. Ну, посмотрите-ка!
Серые тени футляра, обмоток и мускулов стали проваливаться куда-то во мрак, а белый скелет выделился резким контрастом. Зрелище было действительно жуткое.
-- Вы растеряете и все кости, если будете продолжать проявление -- сказал д-р Норбери.
-- Мне нужно, чтобы и кости потемнели, -- возразил Торндайк, -- на случай, если есть там какие-нибудь металлические предметы. У меня есть еще три листа бумаги.
Теперь стал темнеть и белый скелет, становясь все менее ясным. Торндайк наклонился над подносом и впился глазами в середину грудной клетки.
А мы все молча следили за ним.
Вдруг он встал.
-- Теперь, Поультон, -- сказал он резко, -- давайте гипосульфит, как можно скорее.