-- Тогда лови его на слове. Он искренно предлагает тебе свою помощь. Это доброе дело, и я уверен, что кроме удовольствия, оно ничего ему не доставит. Все в порядке, доктор. Ты согласна, не так ли?
-- Если вы так говорите, то, конечно, и я спорить не буду, и принимаю предложение доктора с благодарностью.
Эти слова сопровождались улыбкой, которая сама по себе была для меня чудесной наградой.
Условившись, где и когда встретиться, я в каком-то восторженном состоянии поспешил в свою амбулаторию, чтобы закончить свою утреннюю работу и распорядиться насчет завтрака.
Часа через два я зашел к ней. Я застал ее в саду. Она ожидала меня со своей потертой сумочкой в руках. Я взял ее сумочку, и мы отправились в путь, сопровождаемые ревнивым взглядом мисс Оман, которая проводила нас до калитки.
Привратник, сидевший в маленькой стеклянной будочке при входе в библиотеку, внимательно осмотрел нас и пропустил в вестибюль, откуда мы прошли в огромный круглый читальный зал.
-- Что мы будем сегодня делать? -- спросил я, когда мы уселись на свободные места. -- Вам надо просмотреть каталоги?
-- Нет, все карточки у меня в сумочке. Книги уже дожидаются нас.
Я положил свою шляпу на полку, опустил в нее перчатки моей спутницы, и затем мы направились к стойке за необходимыми на сегодняшний день книгами. Это был счастливейший день в моей жизни. Я провел чудесных, ничем не омраченных два с половиной часа за блестящим, обтянутым кожей столом, быстро водя пером по страницам записной книжки. Это занятие ввело меня в новый мир -- мир, в котором любовь и наука, нежная близость и седая старина перемешивались самым причудливым, самым невероятным и самым восхитительным образом.
До сих пор я ничего не знал об этой темной эпохе. Аменхотеп IV, этот замечательный еретик, был мне известен только по имени, хеттов я считал каким-то мифическим народом, неизвестно где обитавшим, а клинописные таблички представлялись мне чем-то вроде ископаемых сухарей, служивших пищей какому-нибудь доисторическому страусу.