-- Я думаю, что ты успѣла его разглядѣть наконецъ, спросила Мери: -- какъ онъ тебѣ нравится; но ты молчишь... молчаніе есть знакъ согласія, я замолчу тоже. Что теперь будутъ играть? сказала она, обращаясь къ Александру Ивановичу.
-- Увертюру изъ Фенеллы.
-- Какъ бы хорошо было сѣсть близь музыки; но гдѣ достать стульевъ...
-- Я поищу, сказалъ Александръ Ивановичъ и замѣшался въ толпу. Черезъ десять минутъ онъ явился съ однимъ стуломъ.
-- Только одинъ, сказала Мери.
-- И то едва досталъ; здѣсь добывать стулья такъ же трудно, какъ и выигрывать въ лото.
-- Благодарю и за одинъ, но кому же сѣсть на него? Папаша, садитесь, мы вѣрно устали менѣе васъ.-- Отецъ отказался.-- Ну, такъ садись ты, Вѣрочка.-- Нѣтъ, Мери, этотъ стулъ вполнѣ принадлежитъ тебѣ; я не сяду, потому-что не устала.
-- Если всѣ отказываются, такъ я сажусь, сказала Мери.
-- Сударыня, не угодно ли и вамъ сѣсть, сказалъ позади ихъ пріятный голосъ. Обѣ подруги обернулись, и увидѣли все того же молодаго человѣка съ выразительными глазами; онъ держалъ два стула.
-- Какъ вы добры, сказала Мери, взявъ отъ него одинъ стулъ, и подвигая его къ отцу; другой же онъ подвинулъ къ Вѣрѣ, которая поблагодарила его взглядомъ. Всѣ сѣли, незнакомецъ стоялъ нѣсколько времени позади; казалось, онъ хотѣлъ заговорить съ Вѣрою, но, вѣроятно, боясь показаться навязчивымъ -- отошелъ къ прежнему своему мѣсту.