-- Какая же ты разсѣянная; какъ же объ этомъ не подумать! вѣдь ты у меня ужь не ребенокъ, а цѣлая невѣста.
-- Все равно, мамаша, объ этомъ подумать успѣю и послѣ обѣда.
-- Все равно; какая ты самонадѣянная, сказала старушка съ улыбкою, искоса поглядывая на дочь;-- ты думаешь, что все тебѣ къ лицу, что бы ни надѣла;-- а я совѣтую надѣть тебѣ бѣленькое платье.
-- Хорошо мамаша, хоть бѣленькое.
-- Или нѣтъ, не лучше ли черное, гроденаплевое; когда ты въ немъ ѣздила въ пансіонъ прощаться, такъ даже и мадамъ-то ваша, какъ-бишь ее, долгоносая такая...
-- Штейнгеръ, сказала Вѣра.
-- Да, и она похвалила тебя въ черномъ платьѣ; или... я прибираю твои платья, какъ-будто у тебя ихъ и Богъ вѣсть какая пропасть, а всего-то...
-- Какое вамъ угодно, мамаша, черное такъ черное, мнѣ право все равно.
-- Ну, такъ черное, оно и не марко, гроденапль чудесный, покойная крестная мать тебѣ еще подарила; ну, а кардиналку надѣнешь?
-- Я думаю, мамаша...