Но при этих сходствах и общих точках соприкосновения как различна была их литературная судьба! Теперь не время говорить о жалкой до ужаса судьбе Леонтьева, не время раскрывать причины этого. Но нельзя умолчать, что только теперь, через 25 лет после смерти этого бесспорно гениального человека, открывается и проявляется нашему взору подлинный К. Леонтьев, каким он был на самом деле, со всеми своими достоинствами и недостатками. И по мере этого проявления растет в обществе интерес к его личности и его идеям. А когда он жил, он жил в жутком одиночестве. Его немногие читали, очень немногие слышали о нем, и совсем немногие знали его подлинным, каким он действительно был, а не казался. И те немногие, кто его таким знал, понимали его и любили. К числу этих немногих принадлежал и Владимир Сергеевич Соловьев.
ПРИМЕЧАНИЯ
Речь о. И. Фуделя была прочитана 13 ноября 1916 г. на закрытом заседании РФО памяти Вл. С. Соловьева, в доме у М. К. Морозовой, меценатки, собиравшей вокруг себя всю философскую Москву, и была единственным выступлением о. И. Фуделя в этом обществе. Его сын С. И. Фудель вспоминает об этом заседании:
"Заседание было посвящено двадцатипятилетию со дня смерти К. Леонтьева. С ним было много предварительных огорчений, как я понял из разговоров отца. Московский градоначальник публичное и открытое празднование юбилея запретил -- Леонтьев и в 1916 году казался подозрительным, -- в университете тоже ничего не вышло, и вот все ограничилось скромным собранием в соловьевском Обществе.
Первый доклад читал мой отец об отношениях Соловьева с Леонтьевым, а второй читал С. Н. Булгаков, читал так же страстно, как всегда он и мыслил и говорил. Помню, что он искал какого-то "выхода" из совершенно, конечно, чуждого ему Леонтьева, искал в нем какой-то религиозной правды.
Мышление Леонтьева, имея весьма много ценного в своей негативной части, в своей критике современного прогресса, было в своей положительной части какой-то "дорогой в никуда". Истина его мышления -- в констатации конца европейской мещанской демократии и цивилизации, но, оставив эту истину в одиночестве, не найдя от нее путей в историческое будущее человека, он из самой этой истины сделал какой-то тупик и мышления и жизни. И вот Булгаков без гнева, но страстно разламывал воздвигнутый тупик, вырывался на свободу неумирающей мысли и жизни христианства. Умирает европейская цивилизация, но вечно живет спасенный Христом человек, созидая свою историю -- ив катакомбах, и на просторах мира...
Из докладов Дурылина я помню его доклад о Леонтьеве (на том же вечере памяти Леонтьева в 1916 году). Доклад, как это часто бывало у Сергея Николаевича, был полон сплошного восхищения перед Леонтьевым, причем не только в отношении его исторических прогнозов и социальной зоркости, но и в отношении его явного примитивизма в чисто религиозной области, в отношении его метафизической слепоты...
Заседания московского Общества происходили в доме М. К. Морозовой в Мертвом переулке (теперь улица <Н. А.> Островского). За столом президиума обычно сидели: председатель Общества Г. А. Рачинский, С. Н. Булгаков, Н. А. Бердяев, Е. Н. Трубецкой, "православный софианец", по определению Вл. Лосского, С. Н. Дурылин (секретарь)" (цит. по: Сергей Фудел ь. Воспоминания // Новый мир. 1991. No 4. С. 183-185).
1 Соловьев Всеволод Сергеевич (1849--1903) -- исторический писатель и литературный критик, облекавший в беллетризованную форму страницы "Истории" своего отца С. М. Соловьева. В обозрениях современной литературы в журнале "Русский мир " неоднократно упоминал романы Леонтьева, а в "Ниве" за 14 мая 1879 г. выпустил заметку о нем. Был близок к Ф. М. Достоевскому и о. Иоанну Кронштадтскому. Как и младший брат -- философ, интересовался спиритизмом, собирал материалы по теософии и магнетизму, выпустил книжку о Е. Блаватской. Корреспондент Леонтьева, большая часть писем приходится на конец 70-х гг. -- время наибольшего сближения с ним. Обширные фрагменты писем, автографы которых хранятся в ЦГИАРФ (ф. 1120, оп. 1, ед. хр. 98), включены Д. Соловьевым в книгу "Константин Леонтьев. Избранные письма. 1854--1891" (СПб., 1993).
2 Намерение познакомиться с Вл. Соловьевым возникает у Леонтьева, по крайней мере, на год раньше цитируемого письма. 15 февраля 1877 г. он пишет Вс. С. Соловьеву: "Я все это время раздумывал, не поехать ли мне к Вашему батюшке и брату и представиться им: такой-то! Но все думаю: а если у них вдруг на лицах изобразится вопрос: да кто же это и зачем он нам? Так и не поехал" ("Избранные письма", с. 141). Письма к М. В. Леонтьевой (племяннице и другу К. Н.) дошли до нас в рукописной копии, сделанной, вероятно, рукой адресата (РГАЛИ, ф. 290).