Странник, испытанный горем, зайдет к вам и спросит вас:
"Девы, Кто, наилучшим певцом здесь считался, тешит вас песней?" --
Вы отвечайте ему благозвучною речью все вместе:
"Зренья лишенный певец, что живет на Хиосе высоком!"
Вот свидетельства Гомера о том, что и в древности бывали на Делосе многолюдные собрания и праздники. Впоследствии островитяне и афиняне посылали туда хоры со священными приношениями. Что же касается состязаний, то большая часть программы их была, как и естественно думать, отменена в зависимости от несчастных событий, пока, наконец, афиняне не возобновили тогда празднество и не ввели в него и конное ристание, которого раньше не было.
В ту же зимнюю кампанию ампракиоты, задержавшие, посредством обещаний Еврилоху, пелопоннесское войско, {III. 1027.} выступили в поход против Аргоса Амфилохского с тремя тысячами гоплитов, вторглись в аргивскую землю и заняли Олпы, сильное береговое укрепление на холме, которое некогда воздвигли акарнаны и которое служило им местом общего суда. От Аргоса Амфилохского, лежащего при море, оно отстоит на двадцать пять стадий. {Около 4 верст.} Что касается акарнанов, то одни из них отправились на помощь к Аргосу, другие расположились лагерем в той местности Амфилохской земли, которая называется Кренами; там они наблюдали за тем, чтобы пелопоннесцы с Еврилохом не проникли незаметно к ампракиотам. Кроме того, они послали к Демосфену, афинскому стратегу, командовавшему в Этолии, {III. 1023.} просить его принять начальство над ними; также они вступили в сношения и с теми двадцатью афинскими кораблями, которые в то время находились в пелопоннесских водах под командою Аристотеля, сына Тимократа, и Гиерофонта, сына Антимнеста. Равным образом находившиеся подле Олп ампракиоты отправили вестника в город {Ампракию.} с просьбою поспешить к ним на помощь со всем войском: они боялись, что войско Еврилоха окажется не в состоянии пробиться через ряды акарнанов и что им или одним придется выдерживать сражение, или отступление их, если они пожелают отступать, будет небезопасно. Пелопоннесцы, бывшие с Еврилохом, узнав о прибытии ампракиотов к Олпам, сняли свой лагерь от Просхия {III. 1025.} и поспешили на помощь им. После переправы через Ахелой они прошли Акарнанию, не защищенную войском, так как оно выступило на помощь к Аргосу; с правой стороны у них был город Страт, где находился их гарнизон, с левой остальная Акарнания. Перейдя поля стратиян, пелопоннесцы направились через Фитию, потом пошли вдоль окраин Медеона, а дальше через Лимнею, {II. 808.} и вступили во владения агреев, {III. 1023.} не принадлежавшие уже к Акарнании и состоявшие в дружбе с пелопоннесцами. Достигнув горы Фиама, которая принадлежит агреям, пелопоннесцы перевалили через нее и спустились в аргивскую землю уже ночью, незаметно прошли между Аргосом и находившимся у Крен акарнанским гарнизоном и соединились с ампракиотами у Олп. После соединения пелопоннесцы и ампракиоты на рассвете утвердились против города, называемого Метрополем, и там расположились лагерем. Вскоре после этого афиняне на двадцати кораблях явились в Ампракийский залив на помощь аргивянам, а также Демосфен с двумястами мессенских гоплитов и шестьюдесятью афинскими стрелками. Корабли стали блокировать с моря Олпы. Между тем акарнаны и немного амфилохов (большую часть их силою удерживали ампракиоты) собрались уже в Аргосе и готовились к битве с неприятелем. Вождем всего союзного {Т. е. акарнанского и амфилохского.} войска выбран был Демосфен, а товарищами его были стратеги союзников. Подойдя близко к Олпе, Демосфен расположился лагерем; от неприятеля отделяла его большая лощина. В течение пяти дней неприятели бездействовали, на шестой обе стороны выстроились к бою. Так как пелопоннесское войско было многочисленнее и занимало большее пространство, то Демосфен испугался, как бы его не окружил неприятель, и потому в ложбине, прикрытой кустарником, поместил засаду из гоплитов и легковооруженных, всего до четырехсот человек. Сделал он это с тою целью, чтобы во время самой схватки воины поднялись из засады и таким образом оказались с тыла у неприятеля в тех местах, где ряды его выступали дальше. Когда с обеих сторон все было готово, неприятели вступили в бой, причем Демосфен занимал правое крыло с мессенянами и небольшим числом афинян. Остальное пространство занимали акарнаны, выстроенные по отдельным племенам, и находившиеся подле них метатели копий из амфилохов. Пелопоннесцы и ампракиоты вступили в бой, будучи выстроены вперемежку, за исключением мантинеян, которые все вместе находились преимущественно на левом крыле, хотя не на краю его. Конец левого фланга занимал Еврилох со своими воинами, выстроившись против мессенян с Демосфеном во главе. Во время самой схватки, когда пелопоннесцы на своем фланге одержали верх над неприятелем и стали окружать правое крыло его, акарнаны вышли из засады, ударили на них с тыла и заставили отступить. Пелопоннесцы не могли выдержать нападения, в страхе обратились в бегство и увлекли за собою большую часть войска. Когда они заметили, что отряд Еврилоха, который был сильнее всех, подвергается гибели, они испугались еще больше. Мессеняне, находившиеся на этом крыле с Демосфеном, были главными виновниками успеха. Между тем ампракиоты и остальные воины правого фланга одолевали неприятеля на своей стороне и преследовали его до Аргоса: и в самом деле из тамошних жителей они наиболее воинственны. Когда во время отступления ампракиоты заметили поражение большей части своего войска и сами подверглись натиску со стороны прочих акарнанов, они с трудом спаслись в Олпы, причем потеряли много своих убитыми: стремились они к Олпам нестройною толпою и без всякого порядка, впрочем, кроме мантинеян. Из всего войска только последние отступили в строжайшем порядке. Сражение кончилось поздно вечером.
На другой день, так как Еврилох и Макарий были убиты, Менедай, {III. 1002.} получивший в свои руки единоличную власть, оказался в большом затруднении: каким образом, оставаясь там, он будет после тяжкого поражения выдерживать осаду, раз он отрезан с суши и афинским флотом с моря, или же как он может спастись, если отступит. Поэтому Менедай вступил в переговоры с Демосфеном и акарнанскими стратегами о перемирии, о дозволении ему отступить, а также о получении убитых. Афиняне убитых вьщали, сами водрузили трофей и собрали своих павших, около трехсот человек. На открытое отступление всего войска Демосфен и акарнанские стратеги, его товарищи, не согласились; они тайно условились, чтобы мантинеяне, Менедай и прочие начальники пелопоннесцев, а равно все наиболее знатные люди из их числа отступили возможно скорее. Демосфен желал таким образом оставить амракиотов и толпу наемников {Принадлежащих к войску Менедая пелопоннесцев, за исключением упомянутых выше мантинеян.} без союзников, главное же он хотел представить в дурном свете пред тамошними эллинами лакедемонян и пелопоннесцев как предателей, преследующих более собственные выгоды. Пелопоннесцы собрали своих убитых, поспешно похоронили их, как пришлось, а те, которым разрешено было уйти, стали готовиться к тайному отступлению. Между тем Демосфену и акарнанам ПО дано было знать, что находившиеся в Ампракии ампракиоты при первой вести из Олп поспешили со всем войском на помощь и, ничего не зная о случившемся, направились через область амфилохов, чтобы соединиться с войском, бывшим в Олпах. Демосфен тотчас выслал часть своих воинов, чтобы заранее устроить на дорогах засады и заблаговременно захватить укрепленные пункты; в то же время он собирался идти на них с остальным войском на подмогу. Тем временем мантинеяне и те, с которыми был заключен договор, вышли из города под предлогом набрать зелени и хворосту, и небольшими группами постепенно стали уходить все дальше, собирая вместе с тем то, ради чего они будто бы вышли. Отойдя далеко от Олпы, они ускорили шаг. Ампракиоты и все прочие, {III. 1092.} которым не удалось выйти вместе с упомянутыми выше, узнав об уходе их, сами беглым маршем двинулись в путь, желая догнать убегавших. Акарнаны сначала подумали, что уходят все, в том числе и те, с которыми не заключено было договора, и пустились в погоню за пелопоннесцами. Какой-то акарнан даже метнул копье в нескольких своих же стратегов, воображая, что те вследствие измены удерживают воинов от преследования и говорят, что с ними заключен договор. Но затем акарнаны пропустили мантинеян и пелопоннесцев, зато били ампракиотов. При этом много спорили, не зная, кто ампракиот, кто пелопоннесец. Акарнаны убили около двухсот человек. Прочие укрылись в пограничную Агрейскую область; {III. 1062.} их принял к себе царь агреев Салинфий, дружественно расположенный к ампракиотам.
Ампракиоты из Ампракии прибыли к Идомене. Идомена -- это два высоких холма. Один из них, больший, при наступлении ночи, раньше и незаметно для ампракиотов занял отряд, отдаленный от главного войска и посланный вперед Демосфеном; на другой холм, меньший, успели взойти ампракиоты, которые и провели там ночь. Демосфен с остальным войском двинулся в путь после обеда, лишь только наступил вечер; сам Демосфен с половиною войска направился к проходу между холмами, а другая половина пошла через Амфилохские горы. На раннем рассвете он ударил на ампракиотов, которые были еще в постелях и не предчувствовали случившегося; мало того, нападающих ампракиоты приняли за своих. Дело в том, что Демосфен намеренно выстроил впереди всех мессенян, приказал им говорить по-дорийски и тем внушить передовой страже доверие; к тому же, так как была еще ночь, неприятель не мог рассмотреть нападающих. Нападением акарнаны принудили неприятельское войско к отступлению, причем большинство перебили на месте, а остальные бежали в горы. Так как дороги были 6 уже перерезаны, а кроме того амфилохи знали свою страну и, будучи в легком вооружении, имели преимущество перед тяжеловооруженным войском, ампракиоты же были незнакомы с местностью и не знали, куда бежать, то они попадали в овраги и в заранее устроенные засады, где и были избиваемы. Неприятель бежал по всевозможным направлениям, некоторые воины направились даже к морю, которое было невдалеке. Когда ампракиоты увидели аттические корабли, крейсировавшие вдоль берега как раз в то время, когда происходила битва, они бросились вплавь к кораблям, потому что, будучи объяты в тот момент ужасом, предпочитали пасть под ударами корабельных воинов, если иного исхода не было, нежели от варваров амфилохов, их злейших врагов. Таким образом из множества ампракиотов, попавших в беду, спаслись в город лишь немногие. Акарнаны ограбили убитых, водрузили трофей и отступили к Аргосу. На следующий день к акарнанам явился глашатай от ампракиотов, бежавших из Олпы к агреям, с просьбою о выдаче им убитых, павших после первого сражения, {При Олпе. III.} когда они попытались было выйти из города вместе с мантинеянами и другими участниками договора, не будучи включены в договор сами. При виде вооружения ампракиотов из Ампракии глашатай изумлялся большому количеству его: он не знал о происшедшем несчастии {О неудачной битве при Идомене.} и полагал, что вооружение принадлежит тем, которые бежали к агреям. Кто-то спросил глашатая, чему он удивляется и сколько, по его мнению, погибло из их отряда; со своей стороны спрашивающий воображал, будто глашатай явился от тех, что были в Идоменах. Глашатай отвечал, что их пало до двухсот человек. Спрашивающий возразил: "Нет, очевидно, это вооружение не двухсот, его больше, чем с тысячи воинов". Глашатай снова заметил: "Оно не может принадлежать тем воинам, которые сражались вместе с нами". "Наверное так", возразил собеседник, "если только вы сражались вчера при Идомене". -- "Но ведь вчера у нас не было дела ни с кем", отвечал глашатай, "дело было позавчера во время отступления". "Значит, с этими сражались мы вчера, когда из Ампракии они вышли на помощь своим". Услышав это, глашатай понял, что вспомогательный отряд из города истреблен; он тяжко застонал и, будучи удручен чрезмерностью постигшего несчастья, тотчас ушел ни с чем и уже не требовал убитых. Действительно, это было величайшее бедствие, какое постигло за столь короткое время {В течение трех дней.} один эллинский город в продолжении этой войны. Числа убитых я не сообщаю, потому что то количество погибших, о каком говорят, невероятно по сравнению с величиною города. Однако, что касается Ампракии, то я знаю наверное, что акарнаны и амфилохи взяли бы ее теперь с одного набега, если бы послушали афинян и Демосфена и захотели покорить ее. Но они теперь испугались, как бы афиняне, владея Ампракией, не были для них более неприятными соседями. После этого акарнаны выделили третью часть добычи для афинян, а остальную разделили между собою по городам. Выпавшая на долю афинян добыча была отнята на море, {Как и кем -- неизвестно.} а то, что и теперь находится в аттических храмах, триста полных доспехов, было выделено для Демосфена, который и привез их с собою морем. Благодаря последнему своему подвигу {Отражению ампракиотско-пелопоннесского нападения на Акарнанию и Амфилохию.} он мог теперь спокойнее возвратиться на родину после неудачи, постигшей его в Этолии. {III. 985.} Афиняне, находившиеся на двадцати кораблях, также возвратились в Навпакт. {1053. 107. 1127.} По удалении афинян и Демосфена акарнаны и амфилохи заключили договор с ампракиотами и пелопоннесцами, бежавшими к Салинфию и агреям, и дозволили им выйти из Эниад, куда те переселились от Салинфия. {III. 1127.} Кроме того, акарнаны и амфилохи заключили с ампракиотами союзный договор на будущее время, на сто лет, на таких условиях: ни ампракиоты с акарнанами не будут воевать против пелопоннесцев, ни акарнаны с ампракиотами против афинян; та и другая сторона обязуется помогать друг другу; ампракиоты должны возвратить все те местности и всех тех заложников амфилохов, какие были в их власти, и не оказывать помощи Анакторию {I. 551.} как находившемуся во вражде с акарнанами. По заключении этого договора обе стороны кончили войну. Затем коринфяне отправили в Ампракию гарнизон из трехсот своих гоплитов под начальством сына Евфикла Ксеноклида. {Ср.: II. 803.} Они с трудом прошли через материк и прибыли на место. Таковы были события в Ампракии.
В ту же зимнюю кампанию находившиеся в Сицилии афиняне {III. 103.} высадились с кораблей в Гимерскую область сообща с сикулами, которые со стороны суши вторглись в окраины Гимерской земли; морем пошли они на Эоловы острова. {III. 881.} По возвращении в Регий афиняне застали там в звании афинского стратега Пифодора, сына Исолоха, который принял командование флотом после Лахета в качестве его преемника. Дело в том, что сицилийские союзники, {III. 863. 904.} отправившие корабль в Афины, уговорили афинян прислать им на помощь большее число кораблей, так как сиракусяне, имевшие перевес на суше, отрезаны были от моря небольшим числом кораблей, и потому готовились собрать флот, чтобы не терпеть более такого положения. Афиняне действительно вооружили сорок кораблей для отправки союзникам. Они полагали, что таким образом скорее будет окончена война в Сицилии, а вместе с тем желали доставить и упражнение своему флоту. Одного из стратегов, Пифодора, они отправили с небольшим числом кораблей, собираясь выслать больше под начальством Софокла, сына Состратида, и Евримедонта, сына Фукла. Пифодор, получивший уже 6 командование над кораблями Лахета, направился в конце зимней кампании против укрепления локров, которое раньше взято было Лахетом; {III. 99.} потерпев поражение в битве с локрами, он отступил. {В Регий.}
В самом начале этой весны поток лавы вытек из Этны, что случалось и прежде. Он опустошил часть области катанян, которые живут под Этной, самой высокой горой в Сицилии. Говорят, извержение это случилось на пятидесятом году после предшествовавшего. С того же времени, как Сицилия заселена эллинами, всех извержений было три. Вот события этой зимней кампании. Так пришел к концу шестой год той войны, историю которой написал Фукидид.