"Лакедемоняне и аргивяне решили заключить между собою мирный и союзный договор на пятьдесят лет на нижеследующих условиях: распри разрешаются судом равным и одинаковым по заветам отцов. Прочим государствам в Пелопоннесе предоставляется присоединиться к договору о мире и союзе с сохранением своих владений, при условии разрешения распрей судом равным и справедливым по заветам отцов. Все союзники лакедемонян внепелопоннесские будут в том же положении, как и лакедемоняне; союзники аргивян будут в том же положении, как и аргивяне, с сохранением своих владений. Если потребуется общий поход куда-либо, лакедемоняне и аргивяне должны, по совещании, решить, как совершить его справедливейшим для союзников способом. Если возникает спор между какими-либо государствами, внутри ли Пелопоннеса или вне его, из-за границ, или по какому-нибудь иному поводу, он должен быть решен судом. Если одно союзное государство заспорит с другим, оно должно обратиться к тому государству, которое признают беспристрастным обе стороны. Споры между гражданами отдельного государства должны решаться по заветам отцов".
Таковы были условия состоявшегося мира и союза, причем стороны пришли к соглашению относительно сделанных тою и другою из них завоеваний и всякого рода иных недоразумений. Так как с этого времени дела решались сообща, то союзники постановили не принимать ни глашатая, ни посольства от афинян, если они не оставят укреплений {V. 756. 771.} и не удалятся из Пелопоннеса, не заключать ни с кем мира и не вести войны иначе, как по общему соглашению. Во всем союзники действовали с большою энергией; между прочим, та и другая стороны отправили послов на Фракийское побережье и к Пердикке. Последнего они склонили к заключению союза с ними. Впрочем, Пердикка не тотчас отложился от афинян; решение это он принял тогда, когда увидел пример аргивян: предки Пердикки происходили из Аргоса. {II. 993.} Союзники возобновили также давний клятвенный договор с халкидянами и заключили новый. {Ср.: V. 316; I. 581.} Аргивяне отправили также посольство к афинянам с требованием очистить укрепление в области Эпидавра. Ввиду своей малочисленности по сравнению с более сильным сборным гарнизоном афиняне послали Демосфена вывести свое войско. {V. 755-6.} По прибытии на место Демосфен устроил для виду гимнастические состязания перед укреплением и, когда вышла оттуда иноземная часть гарнизона, велел запереть ворота. Позже, по возобновлении договора с эпидаврянами, афиняне сами возвратили им это укрепление. После выхода аргивян из союза мантинеяне первое время сопротивлялись; потом, видя свое бессилие без аргивян, также заключили соглашение с лакедемонянами и отказались от господства над государствами. {V. 291. 332. 581.} Лакедемоняне и аргивяне, те и другие в числе тысячи человек, выступили вместе в поход. Придя в Сикион одни, лакедемоняне организовали в нем олигархическое правление; затем оба войска соединились, низвергли демократию в Аргосе и установили любезное сердцу лакедемонян правление олигархическое. Это происходило уже в конце зимней кампании, к началу весны; подходил к концу и четырнадцатый год войны.
В следующую летнюю кампанию (417 г.) дияне, {V. 351.} что на Афоне, отложились от афинян и перешли на сторону халкидян. Лакедемоняне в Ахее на место прежнего, не расположенного к ним правления установили новое. {Олигархическое.} Между тем демократическая партия в Аргосе малопомалу сплотилась, почувствовала уверенность в себе и напала на олигархов, выждав время празднования лакедемонянами гимнопедии. В городе произошла битва, и демократическая партия одолела; одни из олигархов были перебиты, другие изгнаны. Лакедемоняне, пока друзья звали их, вовремя не явились, но потом отложились гимнопедии и вышли на помощь аргивянам. Подле Тегеи они узнали о поражении олигархов и, невзирая на просьбы изгнанных олигархов, отказались идти дальше, а по возвращении домой стали праздновать гимнопедии. Позже явились в Лакедемон послы от аргивян, остававшихся в городе и за пределами его; присутствовали также и союзники. После продолжительных объяснений с обеих сторон лакедемоняне признали виновными находившихся в городе аргивян и решили идти войною на Аргос, но тут оказались препятствия и проволочки. Тем временем демократическая партия аргивян опасалась лакедемонян, снова стала стремиться к союзу с афинянами, ожидая очень больших от него выгод, соорудила длинные стены до моря, чтобы при содействии афинян обеспечить себе подвоз съестных припасов морем, если они будут отрезаны с суши. О сооружении стен знали и некоторые из пелопоннесских государств. Над укреплением работали все аргивяне, мужчины, женщины и рабы; к ним явились также из Афин плотники и каменщики. Летняя кампания подходила к концу.
В следующую зимнюю кампанию лакедемоняне, узнав о сооружении стен, выступили в поход против Аргоса, как сами они, так и союзники их, за исключением коринфян. Из Аргоса с ними также поддерживались сношения. {Очевидно, олигархами.} Во главе войска был царь лакедемонян Агид, сын Архидама. Но брожение в городе, которое, по расчетам лакедемонян, должно было предшествовать их появлению, не пошло дальше. Поэтому лакедемоняне завладели стенами, которые еще строились, срыли их, заняли аргивскую местность Гисии, всех свободорожденных, захваченных в плен, перебили и, удалившись назад, разошлись по городам. После этого и аргивяне пошли войною во Флиунтскую область (там нашли себе приют их изгнанники; большинство их действительно поселилось там) и, по опустошении ее, ушли назад. В ту же зимнюю кампанию афиняне блокировали Македонию, обвиняя Пердикку в том, что он заключил союз с аргивянами и лакедемонянами, {V. 802.} а также в том, что во время сборов их к походу на халкидян Фракийского побережья и на Амфиполь под начальством сына Никерата, Никия, Пердикка нарушил союз и главным образом из-за него поход расстроился. Выходило так, что Пердикка был врагом афинян. Эта зимняя кампания приходила к концу, а с нею кончался и пятнадцатый год войны.
В следующую летнюю кампанию (416 г.) Алкивиад отплыл на двадцати кораблях в Аргос, забрал в плен триста аргивян, остававшихся еще в подозрении и, по-видимому, державших сторону лакедемонян. Афиняне поместили их на ближайших, зависимых от них, островах. Кроме того, афиняне предприняли поход против острова Мелоса, имея тридцать кораблей своих, шесть хиосских, два лесбосских, а также тысячу двести своих гоплитов, триста пеших и двадцать конных стрелков, а из числа союзных островитян около тысячи пятисот гоплитов. Мелияне -- колонисты лакедемонян и в противоположность прочим островитянам не желали подчиняться афинянам. {III. 912. 941.} Вначале они соблюдали нейтралитет и держались спокойно; но потом, вынужденные афинянами, которые опустошили их землю, они начали открытую войну. С упомянутыми выше силами вторглись афиняне в землю мелиян и расположились там лагерем под начальством стратегов Клемеда, сына Ликомеда, и Тисия, сына Тисимаха. Прежде чем причинить какой-либо вред стране, стратеги отправили посольство к мелиянам для переговоров. Мелияне не представили послов народу, но предложили им объяснить цель своего посольства пред должностными лицами и "немногими". Афинские послы говорили следующее.
"Так как переговоры ведутся не перед народом с тою, очевидно, целью, чтобы большинство, выслушав убедительные и неопровержимые наши доводы все зараз, не было введено в обман непрерывною речью (мы, ведь, понимаем, что ради этой именно цели вы и представили нас "немногим"), вы, сидящие здесь, поступайте с большею безопасностью. Выносите решение не по выслушиванию всей речи зараз, но по отдельным пунктам ее, с немедленными возражениями против того, что покажется вам сказано неверно. Итак, прежде всего скажите, принимаете ли вы наше предложение?"
Мелосские синедры отвечали: "Уступчивость, дающая возможность спокойно объясниться между собою, порицания не заслуживает, но принятые уже, а не предстоящие только военные меры, кажется, стоят с этим в противоречии. Мы, ведь, видим, что вы явились сюда с тем, чтобы самим быть судьями того, что будет сказано, и что вероятным исходом беседы, если перевес правды будет на нашей стороне и если поэтому мы не уступим, будет война, если же согласимся с вами, -- рабство".
Афиняне. "Разумеется, если вы собрались для того, чтобы строить подозрение насчет будущего, или с какою-нибудь иною целью, а не для того, чтобы на основании настоящего и того, что вы видите, позаботиться о спасении вашего государства, мы наши переговоры можем прекратить; но если вы собрались именно ради последней цели, мы будем говорить".
Мелияне. "В таком положении, в каком мы находимся, естественны и простительны и многоречивость, и продолжительное размышление. Конечно, спасение наше служит предметом настоящего совещания, а потому, если вам угодно, пусть собеседование происходит так, как вы заявляете".
Афиняне. "Хорошо. Однако мы, оставив в стороне пространные, изобилующие красивыми фразами, но неубедительные речи о том, например, что мы сокрушили персов и потому господствуем по праву, или о том, что мы мстим теперь за обиды; не думаем также, чтобы вы рассчитывали убедить нас, будто вы, будучи колонистами лакедемонян, не участвовали вместе с ними в походах, или что вы не причинили нам никакой обиды. Нет, мы желаем добиться при правдивой оценке с вашей и нашей стороны, возможно при обоюдном убеждении, что на житейском языке право имеет решающее значение только при равенстве сил на обеих сторонах; если же этого нет, то сильный делает то, что может, а слабый уступает".