Мелияне. "Но ведь они могли бы и других прислать нам. Впрочем, Критское море велико, и на нем тому, кто владычествует над морем, захватить неприятеля труднее, нежели последнему спастись, если бы он пожелал укрыться от преследования. Если бы лакедемонянам не удалось подать нам помощь морским путем, они могут обратить свои силы на вашу землю и на остальных союзников, до которых не доходил Брасид. Тогда вам придется вести борьбу не за ту землю, которая не принадлежит вам, а, напротив, за землю свою собственную и своих союзников".
Афиняне. "Если бы что-нибудь подобное и случилось с нами, это не будет новостью для нас, да и вы хорошо знаете, что никогда еще афиняне ни одной осады не снимали из страха перед другими. {Ср.: I. 1054; III. 161.} Но мы замечаем, что вы, вопреки обещанию рассуждать здесь о вашем спасении, {V. 87. 88.} не сказали в столь длинной беседе ничего такого, на чем люди могут основывать свои расчеты на спасение. Надежды на будущее -- вот ваша сильнейшая опора, ваши же наличные силы ничтожны по сравнению с теми, которые уже выставлены против вас. Вы слишком нерассудительны, если, отпустив нас, не примете какого-либо более разумного решения. Ведь вы из чувства чести, которое столь часто губило людей, не станете же ввергать себя в позорные и несомненные опасности. {Имеется в виду утрата политической независимости.} В самом деле, многие, имея еще возможность предусмотреть всю тяжесть бедствия, какое они навлекли на себя, но будучи подстрекаемы так называемым чувством чести, поддавались силе чарующего слова и, пленившись им, добровольно подвергали себя действительно невыносимым бедствиям и прибавляли к ним еще более тяжкий позор не столько вследствие несчастно сложившихся обстоятельств, сколько по причине собственного неразумения. Берегитесь этого, если вы благоразумны, и не считайте непристойным подчиниться умеренным требованиям могущественнейшего государства, сделаться его союзниками, сохраняя за собою вашу землю и уплачивая дань. Когда вам предоставляется на выбор война или безопасность, не настаивайте на худшем. Преуспевает всего более тот, кто не уступает равному себе, кто хорошо относится к более сильному, кто по отношению к более слабому проявляет умеренность. Итак, после того как мы удалимся, поразмыслите и не раз подумайте о том, что вы решаете судьбу отечества, что отечество одно, что вы одним решением можете погубить или сохранить его".
Афиняне удалились из собрания, и мелияне остались одни. После того, как были высказаны близкие одно к другому мнения и представлены возражения, мелияне дали такой ответ: "Мы приняли, афиняне, то же решение, что и вначале. Государство наше существует уже семьсот лет, и мы не согласимся потерять свободу так быстро. Полагаясь на свою судьбу, которая зависит от божества и до сих пор хранила нас, опираясь на людскую помощь, мы попытаемся спасти нашу свободу. Мы согласны быть вашими друзьями и не враждовать ни с той, ни с другой из воюющих сторон; мы призываем вас удалиться из нашей земли по заключении договора, приемлемого как для вас, так и для нас". Таков был ответ мелиян. Афиняне, готовые уже прервать переговоры, сказали: "Из вашего решения видно, что вы -- единственные люди, считающие будущее более ясным, нежели очевидное настоящее, что смутное представляется вашим взорам как уже осуществляющееся, ибо оно вам желательно. Но чем больше вы отрешаетесь от действительности и уповаете на лакедемонян, на судьбу и предаетесь надеждам, тем вернее будет ваша гибель".
Афинские послы возвратились к войску. Так как мелияне ничему не внимали, то афинские стратеги тотчас стали готовиться к военным действиям и, разделив между собой работу по городам, {Мелоса.} окружили Мелос стеною. Потом афиняне оставили гарнизон из своих воинов и союзников на суше и на море и с большею частью войска удалились. Оставшиеся воины вели осаду Мелоса.
В то же время аргивяне вторглись во Флиунтскую область; подвергшись нападению из засады со стороны флиунтян и своих изгнанников, {V. 833.} они потеряли убитыми около восьмидесяти человек. Афиняне, бывшие в Пилосе, захватили у лакедемонян большую добычу. За это лакедемоняне, не нарушая договора, открыли военные действия против афинян и через глашатая объявили, что всякий желающий из лакедемонян может грабить афинян. Коринфяне из-за каких-то своих споров также начали войну с афинянами. Прочие пелопоннесцы остались в покое. Мелияне атаковали ночью ту часть афинских сооружений, что подле рынка, и взяли ее, людей перебили; потом они ввезли в город съестные припасы и, насколько могли, другие нужные предметы, отступили и держались спокойно. Афиняне на следующее время усилили стражу. Летняя кампания близилась к концу.
В следующую зимнюю кампанию лакедемоняне собирались в поход на аргивскую землю, но возвратились домой, так как пограничные жертвы были неблагоприятны для них. {Ср.: V. 542. 553.} Сборы лакедемонян вселили в аргивян подозрение против некоторых лиц, находившихся в Аргосе; одних из заподозренных они схватили, другие спаслись бегством. Около того же времени мелияне овладели какою-то другою частью афинских укреплений, так как там была малочисленная стража. После этого, когда позже из Афин прибыло новое войско под начальством Филократа, сына Демея, афиняне энергично повели осаду; к тому же кто-то из осажденных изменил. Тогда мелияне сдались на волю афинян. Последние умертвили всех захваченных взрослых мелиян, а детей и женщин обратили в рабство; местность афиняне заселили сами, выслав сюда впоследствии пятьсот колонистов.
ШЕСТАЯ КНИГА ИСТОРИИ ФУКИДИДА
В ту же зимнюю кампанию афиняне намеревались с большими военными силами, нежели те, что находились под начальством Лахета и Евримедонта, {III. 864; IV. 486. 653.} снова направиться в Сицилию и, если можно, покорить ее. Большая часть афинян не имела представления ни о величине этого острова, ни о числе его жителей, эллинов и варваров, и не предполагала, что предпринимает войну, лишь немного уступающую той, какую вели афиняне с пелопоннесцами. Между тем обогнуть Сицилию на грузовом судне можно немного меньше, чем в восемь дней. Несмотря на столь значительное протяжение, Сицилия разъединена от материка только двадцатью стадиями {Около 3 1/3 версты.} морского пространства.
Остров заселен был в древности следующим образом и заключал в себе в общем такие племена. Древнейшими обитателями одной части этой страны были, по преданию, киклопы и лестригоны. О происхождении их я не могу ничего сказать, равно как и том, откуда они сюда прибыли или куда ушли отсюда; удовольствуемся тем, что говорится о них у поэтов {Преимущественно у Гомера.} и какое представление имеет о них каждый из нас. Первыми поселенцами после них были, по-видимому, сиканы; сами себя они называют автохтонами и потому говорят, что обитали в Сицилии раньше киклопов и лестригонов. По достоверным же исследованиям, оказывается, сиканы -- иберы, вытесненные лигиями из своих поселений по реке Сикану, что в Иберии. От них-то остров, раньше называвшийся Тринакрией, получил тогда название Сикании. Сиканы и теперь еще живут в западной части Сицилии. После взятия Илиона часть троян, спасшись бегством от ахеян, приплыла к берегу Сицилии, заняла пограничную с сиканами землю и получила общее название элимов; города их Эрик и Эгеста. Подле них поселилась часть фокеян из числа тех, что в то же время были отброшены бурею от Трои сначала к Ливии, потом от Ливии к Сицилии. Сикулы перешли в Сицилию, убегая от опиков из Италии, где они жили. Существует правдоподобное предание, что сикулы бежали на плотах, выждав благоприятный момент для переправы, когда ветер дул с суши; но, быть может, они переправились и каким-нибудь иным способом. В Италии сикулы живут еще и до сих пор. Страна названа Италией по имени Итала, одного царя сикулов, носившего это имя. Прибыли сикулы в Сицилию с многочисленным войском, одержали в сражении победу над сиканами, оттеснили их в южную и западную части Сицилии и дали острову наименование Сицилии вместо Сикании. После переправы в Сицилию, лет за триста до прибытия туда эллинов, сикулы заняли своими поселениями плодороднейшую часть земли; до сих пор еще они занимают среднюю и северную части острова. Кроме того, по всей Сицилии жили финикияне, ради торговли с сикулами занявшие мысы у моря и прилегающие островки. Но после того, как многие эллины стали тревожить финикиян с моря, последние покинули большую часть острова и, объединившись, расположились по соседству с элимами в Мотии, Солоенте и Панорме. Финикияне опирались на союз свой с элимами, а также и на то еще, что здесь Карфаген отделяется от Сицилии кратчайшим водным путем. Вот сколько варваров было в Сицилии, и так они расселились по ней. Из эллинов первые халкидяне из Евбеи, под начальством экиста Фукла, основали Накс (736 г.) и поставили алтарь Аполлону Предводителю, находящийся теперь за городом; всякий раз, когда из Сицилии отправляются феоры, они прежде всего приносят жертву на этом алтаре. В следующем году коринфянин Архий, из рода Гераклидов, основал Сиракусы (735 г.), прежде всего вытеснив сикулов с той части острова, которая уже не омывается морем со всех сторон и где теперь находится внутренний город; с течением времени и внешний город был обведен стеною, почему и население Сиракус стало многолюдным. На пятом году после основания Сиракус халкидяне, с Фуклом во главе, двинулись из Накса, основали Леонтины (730 г.), вытеснив оттуда войною сикулов, а затем Катану; экистом катаняне выбрали из своей среды Еварха. Около того же времени прибывший в Сицилию во главе колонии Ламис из Мегар основал выше реки Пантакия небольшое поселение, по имени Тротил. {Местоположение неизвестно.} Потом он вышел оттуда в Леонтины и вместе с халкидянами принимал короткое время участие в управлении Леонтинами; будучи изгнан халкидянами, Ламис основал Фапс и затем погиб, прочие же товарищи его изгнаны были из Фапса, и после того, как царь сикулов Гиблон передал им свою область и сам стал во главе их, основали Мегары (729 г.), прозванные Гиблейскими. Прожив здесь двести сорок пять лет, они были выгнаны из города и области его (483 г.) тираном сиракусским Гелоном. Но еще до изгнания, сто лет спустя после своего поселения в Мегарах, они отправили Паммила и основали Селинунт (629 г.). Паммил, прибыв к ним из Мегар, их метрополии, принимал участие в основании города. На сорок пятом году по основании Сиракус Антифем вывел колонистов из Родоса (690 г.), а Энтим из Крита; общими силами они основали Гелу. Городу дано было название от реки Гелы, а местность, где теперь находится город и которая прежде была окружена стеною, называется Линдиями. Городу даны были дорийские установления. Около ста восьми лет спустя после основания своего города жители Гелы основали Акрагант (582 г.), назвав город по имени реки Акраганта; экистами они назначили Аристоноя и Пистила и дали колонии гелойские установления. Занкла была первоначально основана морскими разбойниками (731 г.), вышедшими из Кимы, халкидского города в Опикии; впоследствии явились сюда в большом числе поселенцы из Халкиды и остальной Евбеи и сообща с прежними поселенцами поделили землю. Экистами были Периерес и Кратемен, первый от Кимы, второй от Халкиды. Сначала сикулы назвали город Занклою, потому что местность здесь имеет вид серпа, а серп сикулы называют занклос. Впоследствии прежние халкидские поселенцы были изгнаны самиянами и другими ионянами, которые, убегая от персов, пристали к Сицилии. Немного спустя после этого самиян выгнал из Занклы тиран Регия Анаксилай, поселив в городе смешанное население и переименовав его в Мессену, по имени своей первоначальной родины. Гимера была основана (679 г.) Занклою под предводительством Евклида, Сима и Сакона; большинство вошедших в колонию были халкидяне, но вместе с ними поселились также сиракусские изгнанники, побежденные противной им партией и именуемые милетидами. Диалект колонистов был смешанный между халкидским {Т. е. ионийским.} и дорийским, но вошедшие в силу установления в городе были халкидские. Акры и Касмены основаны были сиракусянами, Акры семьдесят лет спустя после основания Сиракус (665 г.), а Касмены лет двадцать после Акр. Камарина первоначально основана была также сиракусянами спустя около ста тридцати пяти лет после основания Сиракус (600 г.). Экистами были Даскон и Менекол. Вследствие отпадения от сиракусян и возникшей войны камариняне были изгнаны впоследствии (492 г.); тиран Гелы Гиппократ взял в качестве выкупа за пленных сиракусских граждан землю камаринян, сделался сам экистом и снова заселил Камарину. Но жители ее были снова изгнаны Гелоном (461 г.), и город заселен был в третий раз гелиянами.
Вот сколько племен эллинских и варварских обитало в Сицилии, и так велик был остров, против которого афиняне решили идти войною. Истиннейшим побуждением их было стремление подчинить своей власти весь остров, но как благовидный предлог они выставляли желание оказать помощь своим сородичам и прежним своим союзникам. {Т. е. грекам ионийского племени.} Больше всего подстрекали к тому афинян послы эгестян, явившиеся в Афины и с большой настойчивостью просившие их о помощи. Дело в том, что эгестяне жили на границе с селинунтянами и начали с ними войну из-за каких-то дел, связанных с эпигамией, и из-за спорной земли; селинунтяне призвали на помощь своих союзников, сиракусян, и стали теснить эгестян войною с суши и с моря. Тогда эгестяне, напоминая о союзе с леонтинцами, заключенном эгестянами в прежнюю войну при Лахете, просили афинян прислать им на помощь флот. В числе многих других доводов со стороны эгестян главным был следующий: если изгнание леонтинцев сиракусянами {V. 44.} останется безнаказанным и если, угнетая остальных союзников афинских, сиракусяне приобретут власть над целой Сицилией, то возникнет опасность как бы доряне {Т. е. сиракусяне.} в силу кровного родства, а вместе с тем и как колонисты {Ср.: VI. 32; V. 482. 1153.} не подали существенной помощи и дорянам, {Т. е. пелопоннесцам.} и тем, кто отправил их в колонию, {Т. е. коринфянам.} и не помогли сокрушить могущество афинян. Поэтому благоразумие требует, говорили эгестяне, вместе с оставшимися еще союзниками противостоять сиракусянам, тем более, что и сами эгестяне могут доставить достаточные денежные средства для войны. Афиняне, слушая эти речи эгестян, выступавших неоднократно в народных собраниях, а равно и речи своих сограждан, соглашавшихся с эгестянами, постановили прежде всего отправить посольство в Эгесту с целью проверить, действительно ли у эгестян имеются денежные средства, как они утверждают, в государственной казне и в святынях, а также для того, чтобы узнать, в каком положении у них война с селинунтянами.