"На следующих условиях заключили союз лакедемоняне и их союзники с царем и Тиссаферном. Вся страна и все города, какими владеет царь и владели предки царя, пусть принадлежат царю; и сколько денег или чего-нибудь другого из этих городов ни поступало афинянам, царь и лакедемоняне с их союзниками обязуются общими силами препятствовать тому, чтобы афиняне получали эти деньги или что бы то ни было иное. Войну против афинян обязуются вести сообща царь и лакедемоняне с их союзниками. Кончать войну против афинян пусть будет дозволено только по обоюдному решению царя и лакедемонян с их союзниками. Если кто отложится от царя, пусть будет он врагом лакедемонян с их союзниками; если кто отложится от лакедемонян с их союзниками, то равным образом пусть будет он врагом царя".
Таков был этот союз. Тотчас после этого хиосцы вооружили десять новых кораблей и направились в Аней, {Ср.: III. 192.} желая узнать о положении дел в Милете и в то же время поднять восстание в городах. Когда от Халкидея пришел им приказ возвратиться, потому что на суше ожидается Аморг с войском, хиосцы пошли к святыне Зевса. Тотчас заметили они на пути шестнадцать кораблей, с которыми вслед за Фрасиклом {VIII. 151.}, вышел из Афин Диомедонт. При виде их хиосцы с одним кораблем бежали к Эфесу, а с прочими направились к Теосу. Афиняне захватили четыре корабля без команды, так как люди успели сойти на сушу. Остальные корабли укрылись в Теос. Афиняне пошли по направлению к Самосу, а хиосцы, вышедшие с остальными кораблями в открытое море, при содействии сухопутного войска, {VIII. 161, 3.} подняли восстание в Лебеде и затем в Герах. После этого разошлись по домам, как сухопутное войско, так и корабли.
Около того же времени двадцать пелопоннесских кораблей, загнанные раньше в Пирей и запертые там таким же числом кораблей афинских, {VIII. 103. 111.} внезапно прорвались из блокады и в победоносном морском сражении захватили четыре афинских корабля; затем, вернувшись в Кенхреи, они стали готовиться к новому походу на Хиос и Ионию. К ним прибыл из Лакедемона наварх Астиох, командованию которого подлежали теперь все морские силы.
По возвращении сухопутного войска из Теоса прибыл с войском и сам Тиссаферн, велел срыть до основания все, что уцелело от укреплений на Теосе, и удалился обратно. Немного спустя по уходе Тиссаферна прибыл Диомедонт с десятью афинскими кораблями и заключил договор с теосцами, по которому они и ему {Как Халкидею: VIII. 163.} давали пропуск в город. Потом вдоль берега он пошел с кораблями к Герам, но не взял города приступом и возвратился.
Около этого времени и на Самосе произошло восстание демократии 21 против знати при участии афинян, которые находились в гавани с тремя кораблями. Самосские демократы умертвили около двухсот человек, все из числа знатных граждан, четыреста человек приговорили к изгнанию, а землю и дома их конфисковали в свою пользу. Так как теперь афиняне, признав самосцев надежными союзниками, постановили даровать им автономию, то самосский народ с этого времени сам управлял государством, причем не дал геоморам никаких прав, ни даже эпигами, так что никому из самосского народа не дозволялось ни брать себе в жены дочерей геоморов, ни отдавать своих дочерей им в замужество.
После этого в ту же летнюю кампанию хиосцы с такою же энергиею, как и в начале, {Ср.: VIII. 19.} при участии пелопоннесцев, пытались поднимать восстания в городах, желая вместе с тем приобрести себе на случай опасности как можно больше союзников. Так, с тринадцатью кораблями пелопоннесцы и хиосцы пошли на Лесбос, согласно определению лакедемонян идти на Лесбос после Хиоса, а отсюда к Геллеспонту. {VIII. 82.} Одновременно с этим находившееся тут сухопутное войско пелопоннесцев и местных союзников {VIII. 161. 171. 194.} направилось вдоль берега к Клазоменам и Киме; сухопутным войском командовал спартиат Евал, а кораблями периек Диниад. На своем пути флот прежде всего поднял Мефимну, где и было оставлено четыре корабля; после этого прочие корабли подняли восстание в Митилене. Наварх лакедемонский Астиох, как и предполагал, {VIII. 201.} вышел с четырьмя кораблями из Кенхрей и прибыл к Хиосу. На третий день по его прибытии двадцать пять аттических кораблей под командою Леонта и Диомедонта подошли к Лесбосу: Леонт позже вышел из Афин на помощь товарищу с десятью кораблями. В тот же день к вечеру вышел в море и Астиох. Взяв с собою один хиосский корабль, он направился к Лесбосу, чтобы, по мере возможности, оказать там помощь. Прибыл он сначала в Пирру, а оттуда на другой день в Эрес; здесь он получил известие, что Митилена взята афинянами с первого приступа. Действительно, афиняне на полном ходу неожиданно вошли в гавань, завладели хиосскими кораблями и, выйдя на берег, разбили в битве выстроившийся против них отряд и овладели городом. Астиох получил это известие от эресян и с хиосских кораблей, прибывших с Евбулом из Мефимны, где они были оставлены. {VIII. 222.} Тотчас после взятия Митилены они бежали. У Евбула было три корабля (один захватили афиняне). Теперь Астиох не пошел уже на Митилену, но поднял восстание в Эресе и снабдил жителей его тяжелым вооружением; гоплитов со своих собственных кораблей он отправил сухим путем к Антиссе {III. 181.} и Мефимне, дав им в начальники Этеоника, а сам со своими и тремя хиосскими кораблями крейсировал вдоль берега в надежде, что при виде их мефимняне воспрянут духом и будут оставаться в положении восставших. Но так как на Лесбосе Астиох во всем встречал препятствия, то он посадил свое войско на корабли и отплыл к Хиосу. Точно так же разошлось по городам и то сухопутное войско с кораблей, которое должно было идти к Геллеспонту. После этого к Хиосу прибыло шесть союзнических пелопоннесских кораблей, что были в Кенхрее. Между тем афиняне восстановили на Лесбосе прежний порядок; оттуда они отправились морем, к Клазоменам, взяли клазоменское укрепление, сооруженное на материке, Полихну, {VIII. 143.} а жителей ее переселили обратно в город на острове, за исключением виновников восстания, которые бежали в Дафнунт. {Местоположение неизвестно.} Так Клазомены снова присоединились к афинянам.
В ту же летнюю кампанию афиняне, с двадцатью кораблями стоявшие перед Милетом и бросившие якорь у Лады, {VIII. 173.} высадились на сушу подле Панорма, в Милетской области, убили лакедемонского начальника Халкидея, который явился сюда на помощь с небольшим отрядом, на третий день после этого вновь приплыли сюда и водрузили трофей. Милетяне, однако, опрокинули его под тем предлогом, что трофей составлен был на земле, не принадлежавшей афинянам. Леонт и Диомедонт с афинским флотом из Лесбоса вели войну против Хиоса с кораблей, отправляясь в своих нападениях от Энусских островов, что перед Хиосом, от Сидуссы и Птелея, принадлежавших им укрепленных пунктов в Эрифрейской области, и от Лесбоса. Корабельными воинами были у них гоплиты, значившиеся в списках по принуждению. Высадившись на берег у Кардамилы и Болиска, они разбили в сражении явившихся против них хиосцев, многих перебили и разрушили тамошние поселения. Вторую победу они одержали при Фанах, третью при Левконии. После этого хиосцы не выходили уже больше против афинян, которые вконец разорили страну, прекрасно возделанную, от Персидских войн и до тогдашнего времени не испытывавшую никаких невзгод. И в самом деле, насколько я знаю, хиосцы одни после лакедемонян сумели соединить благосостояние с умеренностью, и законный порядок у них становился тем крепче, чем больше возрастало государство. Хотя и может показаться, будто в последнем восстании они поступили не совсем осторожно, но и на него они отважились лишь тогда, когда вместе со многими хорошими союзниками решились пойти на риск, увидев, что афиняне после сицилийского несчастия и сами не отрицают, насколько положение их, несомненно, чрезвычайно ухудшилось. Если неожиданные случайности, бывающие в человеческой жизни, и обманули расчеты хиосцев, все же они впали в ошибку вместе со многими другими, которые, подобно им, решили, что афинское государство близко к окончательному падению. И вот в то время, когда хиосцы были заперты с моря, а с суши подвергались разорению, некоторые из них, {Из демократической партии.} попытались склонить город на сторону афинян. Должностные лица узнали об этом, но сами держались спокойно; они вызвали на Эрифр наварха Астиоха с четырьмя находившимися при нем кораблями и соображали, каким образом с возможно большею умеренностью подавить заговор, взять ли заложников, или иным каким-нибудь способом. Этим делом они и были заняты.
В конце той же летней кампании прибыли из Афин к Самосу тысяча гоплитов афинских и полторы тысячи аргивских (пятистам легковооруженных аргивян афиняне дали тяжелое вооружение), кроме того, тысяча союзников с сорока восемью кораблями, в числе которых были и суда для перевозки гоплитов, под начальством Фриниха, Ономакла и Скиронида. Переправившись к Милету, они разбили там лагерь. Против них вышли сами милетяне в числе восьмисот гоплитов, а также прибывшие с Халкидеем пелопоннесцы, {VIII. 171.} состоящий из наемников вспомогательный отряд Тиссаферна, сам Тиссаферн со своей конницей, и вступили в бой с афинянами и союзниками их. Преисполненные презрения к неприятелю, потому что они шли на ионян, и убежденные в том, что те не устоят против них, аргивяне на своем фланге бросились стремительно вперед и наступали в большом беспорядке, вследствие чего и были разбиты милетянами, причем из числа аргивян пало около трехсот воинов. Напротив, афиняне одержали победу прежде всего над пелопоннесцами, потом отбросили варваров и остальное войско. С милетянами они не имели схватки, так как последние после бегства аргивян и при виде поражения остального войска укрылись в городе. Афиняне победоносно подошли к самому Милету и выстроились в боевом порядке. В этой битве случилось так, что с обеих сторон ионяне оказались победителями над дорянами: афиняне разбили стоявших против них пелопоннесцев, а милетяне разбили аргивян. Водрузив трофей, афиняне стали возводить вокруг города укрепления, так как местность эта имеет вид перешейка; они полагали, что с присоединением Милета к ним легко примкнут и остальные местности. Между тем к вечеру афиняне получили весть, что из Сицилии и Пелопоннеса вскоре прибудут пятьдесят пять кораблей. Дело в том, что настоятельнейшим внушениям сиракусянина Гермократа содействовать окончательному ниспровержению афинского могущества от сицилийцев явилось двадцать кораблей сиракусских и два селинунтских, а из Пелопоннеса прибыли те корабли, которые снаряжались там раньше {VIII. 64-5.}, и теперь были уже готовы. Командование над эскадрой получил лакедемонянин Феримен, которому приказано было препроводить обе эскадры к наварху Астиоху. Прежде всего они пристали к острову Элею, что перед Милетом. Узнав здесь, что афиняне стоят у Милета, эскадры сначала направились в Иасский залив с целью получить достоверные сведения о положении дел в Милете. Когда Алкивиад верхом на лошади прибыл в Тихиуссу, что в милетской земле, в той именно части залива, где стали на стоянку корабли, пелопоннесцы узнали от него, как происходила битва (Алкивиад участвовал в ней и сражался на стороне милетян и Тиссаферна). Алкивиад убеждал пелопоннесцев, если они не желают загубить дело Ионии и вообще все предприятие, как можно скорее подать помощь Милету и не допускать его обложения. Пелопоннесцы собирались на рассвете идти на помощь Милету. Между тем афинский стратег Фриних, получив из Лера точные вести о неприятельском флоте, когда сотоварищи его выражали желание остаться на месте и дать морскую битву, заявил, что и сам он не сделает этого и по мере сил своих не дозволит ни им, ни кому-либо другому. Так как нам можно будет, говорил Фриних, дать битву позже, имея точные сведения о количестве неприятельских и своих кораблей, надлежащим образом приготовившись на досуге, то я никогда из позора осрамиться не соглашусь безрассудно рисковать. Для афинян отступление с их флотом не постыдно, когда того требуют обстоятельства; более постыдно для них поражение, от чего бы оно ни последовало. К тому же это значило бы не только навлечь срам на наше государство, но и повергнуть его в величайшую опасность. Если после испытанных несчастий государству вряд ли позволительно наступать на врага не иначе, как с надежными военными силами, или же только в крайней нужде, то нечего и думать о том, чтобы без нужды добровольно кидаться самим на опасность. Фриних рекомендовал поскорее взять на корабли раненых, сухопутное войско и все военные принадлежности, с какими они пришли сюда; напротив, всю добычу, захваченную в неприятельской земле, он советовал оставить, чтобы облегчить корабли, и отплыть к Самосу, собрать там весь флот и уже оттуда в благоприятный момент вести наступление. Как Фриних убеждал, так и поступили. Впрочем, за свою проницательность Фриних снискал себе славу не только теперь и не в одном этом случае, но и впоследствии во всех делах, какие лежали на нем. В силу таких-то обстоятельств афиняне, не довершив победы, в тот же вечер, покинули Милет, а аргивяне, досадуя на неудачу, {VIII. 253.} поспешно отплыли домой от Самоса. Пелопоннесцы на рассвете снялись с якоря у Тихиуссы, вошли в милетскую гавань и там оставались один день. На следующий день они присоединили к своим еще хиосские корабли, которые в самом начале вместе с Халкидеем подверглись преследованию, {VIII. 171.} и желали снова идти в Тихиуссу за корабельными принадлежностями, которые они там оставили. {В ожидании битвы.} Лишь только они пришли, как явился Тиссаферн с сухопутным войском и стал убеждать их идти на Иас, где утвердился враг его Аморг. {VIII. 55. 192.} Атаковав внезапно Иас, они взяли его, так как иасяне ожидали прибытия только аттических кораблей. В битве больше всего отличились сиракусяне. Незаконного сына Писсуфна, Аморга, восставшего против царя, пелопоннесцы взяли в плен и передали Тиссаферну с тем, чтобы он, если желает, согласно полученному приказанию, {VIII. 55.} доставил его царю. Нас они разорили, причем войском взято было очень много денег: местность эта была богата с давних времен. Вспомогательное войско Аморга пелопоннесцы привели к себе и, не причинив ему обид, зачислили в свои ряды, потому что воины эти большею частью были из Пелопоннеса, {Ср.: III. 342.} городок со всеми рабами и теми, которые до того были в рабстве, и теми, которые ранее были свободнорожденными, они передали Тиссаферну, получив от него по уговору за каждого из них по Дариеву статеру, {Около 5 руб.} затем возвратились в Милет. После того как лакедемоняне прислали в начальники на Хиос сына Леонта, Педарита, пелопоннесцы отправили сухим путем до Эрифр вспомогательное войско Аморга под начальством Педарита, а в Милет назначили Филиппа. Летняя кампания подходила к концу.
В следующую зимнюю кампанию Тиссаферн, организовав оборону Иаса, прибыл в Милет и, согласно данному в Лакедемоне обещанию, {VIII. 55.} уплатил всем служащим на кораблях месячное жалованье, считая по аттической драхме на человека в день; впредь же, пока он не спросит царя, он желал платить по три обола, {Т. е. половину, равную около 13 коп.} а если царь соизволит, то обещал выдавать по целой драхме. На это, однако, не согласился сиракусский стратег Гермократ (что касается Феримена, который не был навархом и прибыл только для того, чтобы передать корабли Астиоху, то по части жалованья он был уступчив). Соглашение состоялось на том, что Тиссаферн вызвался выдавать на пять кораблей лишних, и потому каждый человек получал больше трех оболов: на пятьдесят пять кораблей выдавалось ежемесячно тридцать талантов. {Около 44000 руб.} По тому же расчету уплачивалось жалованье и прочим воинам по мере того, как число кораблей увеличивалось.
В ту же зимнюю кампанию к находившимся на Самосе афинянам прибыло из Афин тридцать пять других кораблей со стратегами Хармином, Стромбихидом и Евктемоном. Тогда же стратеги стянули хиосские {VIII. 242.} и все прочие корабли и хотели бросить между собою жребий, кому из них блокировать Милет с помощью флота, кому отправиться против Хиоса с флотом и сухопутным войском. Так они и сделали. Стромбихид, Ономакс {VIII. 251.} и Евктемон, по жребию, пошли против Хиоса с тридцатью кораблями и с частью тех тысячи гоплитов, которые назначались в Милет, {VIII. 261. 276.} на транспортных судах; прочие стратеги оставались у Самоса с семьюдесятью четырьмя кораблями. Море было в их власти, и они делали набеги на Милет.