После этого Алкивиад начал подготовлять и настраивать Тиссаферна к тому, чтобы он стал другом афинян. Хотя Тиссаферн и боялся пелопоннесцев, потому что у них было кораблей больше, чем у афинян, однако он желал, если бы только оказалось это возможным, воспользоваться доверием к нему Алкивиада, особенно после того, как он узнал, что в среде пелопоннесцев у Книда произошел разлад из-за договора Феримена. {VIII. 432-3.} Все это имело место в то время, когда пелопоннесцы были уже у Родоса. {VIII. 443. 451.} Во время спора Лихас подтвердил прежде высказанное мнение Алкивиада, что лакедемоняне намерены даровать свободу всем государствам, причем настаивал на невозможности заключать соглашение, предоставляющее царю власть над теми государствами, которые некогда, в прежнее время, были подвластны царю или его предкам. {VIII. 45-46.} Преследуя важные цели, Алкивиад не щадил теперь энергии расположить Тиссаферна в свою пользу.

Между тем афинские послы с Писардом во главе были отправлены из Самоса и явились в Афины. В народном собрании они говорили лишь о главном, больше всего о том, что афиняне имеют возможность приобрести союзника в лице царя и одержать верх над пелопоннесцами в том случае, если вернут Алкивиада и откажутся от теперешнего демократического строя. Многие другие возражали против этого в защиту демократии, враги же Алкивиада восклицали, что было бы рискованно допускать возвращение человека, поправшего законы. При этом Евмолпиды и Керики призывались в свидетели по поводу тех дел, касающихся мистерий, за которые Алкивиад был изгнан, и они заклинали именем богов не возвращать Алкивиада. Писандр взошел на трибуну, чтобы отвечать на многие возражения и сетования. Каждого возражавшего он вызывал поодиночке вперед и спрашивал, какую надежду питает он на спасение государства, коль скоро у пелопоннесцев на море не меньше кораблей, готовых к битве, чем у афинян, когда союзных государств у них больше, когда царь и Тиссаферн доставляют им деньги, а у афинян нет больше денег, если только кто-либо не склонит царя перейти на их сторону. Когда вопрошаемые отвечали отрицательно, Писандр говорил им тогда прямо: "А последнему не бывать, если не будет у нас установлен более умеренный образ правления, и скорее в духе олигархии, чтобы царь мог нам поверить. При настоящих обстоятельствах нам, впрочем, надлежит совещаться не столько о форме правления, сколько о спасении, а сделать изменения в государственном строе мы можем и после, если что нам не понравится; Алкивиада же мы вернем, так как только он один в настоящее время в состоянии устроить это". Сначала народ слушал речи об олигархии с тяжелым сердцем; но когда Писандр ясно показал, что нет другого спасения, народ сдался из страха и вместе с тем в надежде на изменения в будущем. Афиняне постановили, чтобы Писандр и с ним десять мужей отправились к Тиссаферну и Алкивиаду и установили такие отношения с ними, какие признают наилучшими. Так как Писандр одновременно изобличил и Фриниха, то отрешили от должности его и товарища его Скиронида {VIII. 251.} и на место их послали стратегами на флот Диомедонта и Леонта. {VIII. 231. 242.} К Фриниху Писандр предъявил на словах обвинение в том, что тот выдал неприятелю Иас и Аморга, {VIII. 282-4.} на самом же деле он руководствовался тут тем, что находил Фриниха неудобным для сношений с Алкивиадом. Писандр обошел также все клубы, существовавшие в городе и раньше с целью производить давление на суды и выборы должностных лиц, и посоветовал им соединить свои силы, принять общее решение и ниспровергнуть демократию. Он принял также все другие меры, требовавшиеся обстоятельствами, чтобы более не было замедления, а сам с десятью мужами отправился морем к Тиссаферну.

В ту же зимнюю кампанию Леонт и Диомедонт явились к афинскому флоту и направились против Родоса. Пелопоннесские корабли они нашли вытащенными на сушу, {VIII. 444.} сделали небольшую высадку на берег и в сражении разбили вступивших против них родосцев, затем отступили к Халке и вели войну преимущественно оттуда, а не из Коса: с Халки им было легче наблюдать за тем, если бы пелопоннесский флот вздумал сняться с якоря.

На Родос прибыл также лаконец Ксенофантид, посланный Педаритом из Хиоса. Он сообщал, что афинское укрепление доведено уже до конца и что Хиос будет потерян, если пелопоннесцы не явятся к нему на помощь со всем флотом. Пелопоннесцы собирались идти на помощь. Тем временем Педарит сам со своими наемниками и со всем войском хиосцев атаковал афинское укрепление, возведенное вокруг их кораблей, частью его овладел и захватил несколько вытащенных на сушу кораблей. Но когда прибыли на помощь афиняне и обратили в бегство хиосцев, то сначала последние, а затем и остальное войско Педарита были разбиты; пал сам Педарит и многие хиосцы, причем было захвачено множество оружия.

После этого хиосцы сильнее прежнего были обложены с суши и с моря, и среди них начался большой голод. Между тем афинское посольство с Писандром во главе прибыло к Тиссаферну и завело переговоры о соглашении. {VIII. 542. Тиссаферн находился тогда в Магнесии. VIII. 503.} Алкивиад, не очень-то полагавшийся на Тиссаферна, который больше боялся пелопоннесцев и все еще желал, согласно его же настоянию, {VIII. 464.} ослабить оба государства, стал действовать в том направлении, чтобы Тиссаферн предъявил афинянам тягчайшие требования и чтобы договор таким образом не состоялся. Мне думается, того же желал и сам Тиссаферн; только им тут руководил страх. {Пред лакедемонянами.} Алкивиад же, видя, что Тиссаферн не согласится на договор ни в каком случае, желал скрыть перед афинянами собственное бессилие убедить его и представлял дело так, будто Тиссаферн поддается его увещеваниям и хочет примкнуть к афинянам, только предлагают они ему недостаточно. Говоря сам от имени и в присутствии Тиссаферна, Алкивиад так далеко заходил в своих требованиях, что афиняне все-таки оказывались причиною того, что договор не заключался, хотя на многие требования его они и соглашались. Так Алкивиад требовал отдать всю Ионию, сверх того прилегающие к ней острова и т. д. Наконец, так как афиняне и на это не возражали, он из страха быть вполне изобличенным в своем бессилии {Убедить Тиссаферна.} требовал на третьем собрании разрешить царю соорудить флот и плавать вдоль их владений, где ему угодно и с каким угодно числом кораблей. Тут уже афиняне признали требование невыполнимым и, считая себя обманутыми Алкивиадом, в гневе удалились и переправились на Самос.

Вскоре после этого, в ту же зимнюю кампанию, Тиссаферн прибыл в Кавн с целью возвратить пелопоннесцев в Милет и, заключив с ними новый договор, какой удастся, доставлять им содержание и перестать враждовать с ними. Он боялся, как бы пелопоннесцы, при недостатке содержания для многочисленных кораблей, не были вынуждены дать морскую битву афинянам и не потерпели поражения или как бы афиняне и без него не достигли цели своих стремлений, коль скоро пелопоннесские корабли будут покидать воины. Больше же всего Тиссаферн опасался, что пелопоннесцы в поисках за пищей станут грабить материк. Соображая и предусматривая все это, а равно желая уравновесить взаимное положение эллинов, {Ср.: VIII. 461.} Тиссаферн пригласил пелопоннесцев, выдал им содержание {VIII. 292.} и заключил с ними следующий, третий, договор. {Ср.: VIII. 18. 37.}

"На тринадцатом году царствования Дария, когда в Лакедемоне эфором был Алексиппид, состоялся на равнине Меандра договор между лакедемонянами и их союзниками с одной стороны, Тиссаферном, Гиераменом и сыновьями Фарнака -- с другой, о делах царя, лакедемонян и их союзников. Земля царя, какая находится в Азии, принадлежит царю; и о своей земле царь пусть располагает, как хочет. Лакедемонянам и их союзникам не ходить на землю царя с каким-либо злым умыслом, и царю не ходить на земли лакедемонян и их союзников с каким-либо злым умыслом. Если кто из лакедемонян или их союзников пойдет на землю царя со злым умыслом, лакедемоняне и их союзники должны противодействовать этому, и если кто из царской земли пойдет со злым умыслом на лакедемонян или их союзников, пусть царь противодействует этому. Тиссаферну доставлять теперешнему флоту содержание согласно условию, {VIII. 292.} пока не прибудут царские корабли. Когда прибудут царские корабли, {Ср.: VIII. 461. 59.} лакедемоняне и их союзники сами будут содержать свой флот, если пожелают; если же захотят получать содержание от Тиссаферна, он обязуется доставлять его, но лакедемоняне и их союзники, с окончанием войны, должны возвратить Тиссаферну деньги, сколько получат. Когда прибудут царские корабли, то корабли лакедемонян, их союзников и царские пусть ведут войну сообща, так, как решит Тиссаферн, лакедемоняне и их союзники. Если пожелают заключить мир с афинянами, то заключить его на одинаковых условиях".

Таков был договор. После этого Тиссаферн приступил к доставке финикийских кораблей, как было условлено, {VIII. 461.} и к выполнению всех прочих обещаний; он желал, по крайней мере, сделать вид, будто принимает эти меры.

Уже в конце зимней кампании беотяне при помощи измены взяли Ороп, хотя там и находился афинский гарнизон. Содействовали этому некоторые граждане из эретриян и самих оропцев, замышлявших ускорить отпадение Евбеи; Ороп лежит близ Эретрии, и невозможно было помешать афинянам, пока они владели им, сильно тревожить как Эретрию, так и остальную Евбею. Эретрияне, имея уже Ороп в своих руках, явились к Родосу и звали пелопоннесцев идти на Евбею; последние же больше желали оказать помощь Хиосу в его стесненном положении и, снявшись с якоря, со всем флотом отошли от Родоса. {VIII. 442.} Находясь у Триопия, {VIII. 352.} пелопоннесцы заметили в открытом море афинские корабли, шедшие от Халки. {VIII. 414.} Так как стороны воздержались от нападения, то афиняне пошли к Самосу, а пелопоннесцы к Милету; последние видели, что впредь без морской битвы им нельзя будет помочь Хиосу. Эта зимняя кампания приходила к концу; кончался и двадцатый год войны, историю которой написал Фукидид.

В самом начале весны следующей летней компании (411 г.) спартиат Деркилид послан был {Из Милета. Ср.: VIII. 621.} с небольшим войском вдоль берега по суше к Геллеспонту, чтобы поднять восстание в Абиде, колонии милетян. В то же время хиосцы, теснимые осадою, вынуждены были, пока Астиох затруднялся оказать им помощь, {VIII. 401. 552. 562.} дать морскую битву. Случилось так, что, когда Астиох был еще у Родоса, хиосцы, по смерти Педарита, {VIII. 553.} получили из Милета в начальники себе спартиата Леонта, который прибыл с Антисфеном в качестве его эпибата; они получили также двенадцать кораблей, оставшихся на страже у Милета. В числе их было пять фурийских, четыре сиракусских, один анейский, {См. к III. 192.} один милетский и один Леонта. Хиосцы сделали с суши вылазку против неприятеля со всем войском, заняли один укрепленный пункт, а в то же время тридцать шесть кораблей их выступили против тридцати двух афинских и дали битву. Сражение было жестокое; хиосцы и союзники, хотя и не потерпели поражения, возвратились в свой город, потому что было уже поздно. Когда вслед за этим явился из Милета по сухому пути Деркилид, Абид, на Геллеспонте, перешел на сторону Деркилида и Фарнабаза, а два дня спустя отложился и Лампсак. Получив об этом известие на Хиосе, Стромбихид {VIII. 302.} поспешно явился на помощь с двадцатью четырьмя афинскими кораблями, в числе которых были и грузовые суда с гоплитами. Вышедших против него лампсакиян Стромбихид разбил в сражении и с первого же набега взял Лампсак, не имевший укреплений, похитил движимость и рабов. Возвратив свободнорожденных на их места жительства, он пошел на Абид. Так как город не сдавался, а взять его приступом Стромбихид не мог, то он переправился на противолежащий Абиду берег, поставил гарнизон в Сеете, городе на Херсонесе, которым владели тогда персы, и обратил его в наблюдательный пункт над всем Геллеспонтом. Тем временем хиосцы и находящиеся в Милете пелопоннесцы крепче утвердились на море; воспрянул духом и Астиох, когда узнал о ходе морской битвы и об удалении Стромбихида с флотом. С двумя кораблями Астиох отправился вдоль берега к Хиосу, привел оттуда флот и уже со всеми кораблями предпринял нападение на Самос. Так как афиняне вследствие царившей у них взаимной подозрительности не выходили в море против неприятеля, то Астиох снова отплыл к Милету.