Однажды молодой человек, воротившись домой по следам охтянки, услышал в кухне голос ее; Степан Кузьмич остановился у двери... не для того, чтобы слышать разговор молочницы с кухаркой... нет! что ему до этого разговора! Он хотел только прислушаться к голосу, гармония которого производила сладостное ощущение в сердце его.
-- Наливай-ка полнее, -- говорила кухарка, -- чтоб маленько и на мою долю досталось, а то "нонича" молодой барин все один выпивает.
-- Нешто он такой лакомка? -- спросила молочница.
-- Не то, что лакомка, а говорит, что ему дохтур приказал пить; он не больно здоров, сердешный!
-- А с виду-то он словно яблочко наливное. А что, -- продолжала охтянка, -- поди-ка, и гулять-то спозаранку ему дохтур приказал?
-- Кажись, так; только он гуляет не каждый день.
-- Впрочем, -- сказала молочница, -- дай Бог ему здоровье; он, кажись, барин добрый.
Степа поспешно отскочил от двери, потому что послышались чьи-то шаги. Спрятавшись за шкап, он видел, как молочница подошла к своим салазкам и стала доливать только что опорожненный кувшин.
Нетвердыми шагами подошел он к молодой девушке. Она заметила его только тогда, когда он был уже возле нее. Она вздрогнула, чуть не уронила кувшин, потом громко засмеялась, выставив напоказ два ряда зубов, белых, как бусы из слоновой кости...