Тот вышел за дверь, быстро повернул пенснэ на тонком хрящеватом носу, мигая быстро-быстро зелеными плутоватыми глазенками. Он, несомненно, чем-то был смущен.
«Верно — из-за узла, — подумал Лужский. — Продавать что-нибудь стащил».
— Греч, ты не можешь бутылку достать? — чуть улыбнувшись, спросил Павел.
— То-есть как бутылку?
— Пустую бутылку.
Павел объяснил, в чем дело. Греч скрылся снова в дверях и через минуту вытащил огромную зеленую бутылку из-под боржома.
— Под честное слово, понимаешь, — приговаривал он, отдавая бутылку. — Завтра же утром занеси, старику отдашь, — и он кивнул на рогожу.
Потом помолчал и добавил:
— А еще лучше, кабы сегодня же вечером.
Павел снова снижает цены торговкам, постукивает, сам не зная к чему, по пухлым жестяным бидончикам, уверяет, что «на Сухаревой вон вдвое дешевле — чорт знает как дерете бессовестно»…