Смешливая широкозадая баба, принимая от него бутыль, деловито урезонивала:
— Не мели-ка, милой, напраслину. Что есть Сухарева? На Сухареве мы ж и торгуем сами. Какие там дешевле, на все одна цена по Москве…
И вдруг глаза ее испуганно запрыгали.
— Да штой-то народ-то бежит?
И баба, ловко выхватив воронку, опасливо замотала головой на все стороны.
— Господи, да неужто облава опять? Надыть, гонют сюда.
И быстро составив посудину в кучу, она целилась впихивать ее в суровые мешки; в этих мешках таскает она бидоны за спиной от Красных ворот на Смольбаз.
Толпа действительно заволновалась, некоторые бежали озабоченно сюда, на горку, но по лицам ни тревоги, ни испуга — наоборот, какое-то острое любопытство, вот как бывает в пожар.
— Убили!.. человека убили!..
— Где?