-- Я -- ничего, постою, постою я... Садитесь, пожалуйста,-- мне и постоять можно -- что такое я...
И она уничижительно, смущенно улыбалась. Вот эта-то фельдшерица и затеяла с питерскими рабочими несносный разговор.
-- Товарищи рабочие!.. Товарищи рабочие! -- тараторила она, и от этих сладеньких слов всем делалось неловко.-- Вы, товарищи рабочие, там на заводе у себя аэропланы строите?
-- Аэропланы.
-- Чтобы защищать Советскую республику, а?
-- Надо быть так,-- отвечал ей нехотя рябой, высокий парнюга.
-- Отстаивать будете свои советы? -- словно по букварю бубнила фельдшерица...-- Правильно: вы же их и добыли мозолистыми руками...
Ежились рабочие к окошку, чувствовали острую неловкость, не знали, что ей сказать на этот приторный, сахарный сироп. Фельдшерица испортила, затуманила было на время общее веселье, но нашелся умный человек, спас положение:
-- А это вы не читали?
И хлопнул с ладони на ладонь тем самым кавказским путеводителем, где столь много небылиц наплетено про Мацесту и про иные милые места.