-- Та на якого биса его глотка. Як зареве, аж у животи болит. А оркестр -- воинска часть.
-- Оркестр! Оркестр!..
-- Попа, попа!..
-- Та пойдите вы с своим попом пид такую мать...
И оркестр и поп перемешивались с самой соленой руганью. Прослышавшие бабы прибежали и ожесточенно кричали: "Попа! попа!" Подбегавшие молодые солдаты: "Оркестр! Оркестр!.."
Оркестр одолел.
Конные стали слезать с лошадей.
-- Ну што ж, зовите оркестр.
Нескончаемо идут беженцы, солдаты, и торжественно, внося печаль и чувство силы, мрачно и медленно звучат медные голоса, и медно сияет солнце" (133--134).
Автору ясны заранее скрытые пружины действий, сам "материал" никогда не даст ему перешагнуть через себя: социолог и этнограф, историк и художник живут в гармоничном согласии, в полном ладу.