Художественная правда заключается в том, чтобы без утайки рассказывать все необходимое, но рассказывать правильно, то есть под определенным углом зрения.
Серафимович так и поступает: он говорит все, даже, на первый взгляд, и самое "позорное". Но в историческом аспекте это "позорное" выступает как неизбежное, а потому и естественное.
И туман рассеивается. Без "тенденциозности" вопрос становится понятным и "агитирует" в определенном направлении. Кроме того, автор постоянно чувствует время, обстановку и среду, в которых развертывается действие.
"На войне -- так на войне!" -- вот его лозунг.
"Из поповского дома выводили людей,-- говорится в одном месте,-- с пепельными лицами, в золотых погонах,-- захватили часть штаба. На куче навоза возле поповской конюшни им рубили головы.
За гомоном, криками, выстрелами, ругательствами не слышно было, как шумит река.
Разыскали дом станичного атамана. От чердака до подвала все обыскали -- нет его. Убежал. Тогда стали рубить детей. Атаманша на коленях волочилась с разметавшимися косами, неотдираемо хватаясь за их ноги. Один из рубивших укоризненно сказал:
-- Чего ж кричишь, як ризаная. От у меня аккурат, як твоя, дочка трехлетка... в щебень закопали там, у горах,-- та я ж не кричав.
Срубил девочку, потом развалил череп хохотавшей матери" (132).
Или вот еще: