— А это будущее покажет, — отвечаем ей.
Раскраснелась, разволновалась, так и пышет, так и мечет, а бессильна. А потому лишь больше злится и свирепеет.
13 декабря 1917 г.
Съезд закончился 8-го. Завтра 14-е. А Совет еще и не начинал работать как следует, ибо то, что он сделал, слишком малозначительно. Послали телеграмму народным комиссарам, чтобы они утвердили наших областных комиссаров труда и промышленности.
Заслушали и приняли декрет об обложении. С этим декретом сидели, по крайней мере, часа три, безбожно путались в разрядах, в промысловых свидетельствах и проч., тогда как знающему тут было бы дела всего на 15–20 минут.
Только Асаткин и вывозил, но он часто отлучался, а мы одни отвлекались и говорили не по существу. Разговор не по существу был логическим следствием нашего полного незнания дела и нащупывания вслепую там, где просто надо было твердо и кратко привести требуемую цифру.
Сегодня, 13-го, по моему предложению разбились на комиссии:
1) промышленная (Могилевский, Разумов, Короткое, И. И.),
2) труда (Асаткин, Шашунов, Климохин),
3) по организации съезда (Наумов, Зарецкий, Фурманов),