— К нам не так-то легко попасть. У нас подбор строгий. Для количества мы не берем. Мы строго процеживаем. Нужна рекомендация, убежденность, согласие взять на себя определенную функцию, работать для партии. Двери мы никому не закрываем: милости просим, приходите, — по вторникам и воскресеньям у нас очередные собрания, изучаем политическую экономию, свои дела разрешаем, — приходите и слушайте; числитесь кандидатом в члены, а когда мы увидим, что вы готовы, запишем и в члены…
Когда говорим, мы сами верим, что все именно так обстоит.
Но если присмотреться, — идейных максималистов нет.
У одних неопределенно анархические склонности и никаких знаний; другие — самые заурядные мещане, мало пригодные для боевой, кипучей борьбы за максимализм; третьи — просто политические младенцы, попавшие «по знакомству» через двух-трех членов, уже состоящих в группе. Сознания групповой связанности у очень и очень многих недостает. Работа в группе сильно хромает.
Лично мне работать некогда. Советская работа, как более крупная и ответственная, не дает возможности отрываться, захватывает целиком. Где важнее быть: в Совете или у максималистов? Я думаю, что в Совете.
* * *
Мы сами обкрадываем себя. Потому обкрадываем, что некультурны, что неправильно зачастую понимаем, едва осознанное свое гражданское право и гражданскую обязанность.
Исполнительным комитетом Иваново-Вознесенска было постановлено не продавать и не выдавать временно ни одного аршина ситцу, а член того же Исполнительного комитета, Барабанов, пришел в свой фабричный комитет, набуянил, изломал стул и получил-таки свои 15–20 аршин.
Член Иваново-Вознесенской мануфактурной управы, Терентьев, уличен в изделии фальшивых ордеров на получение ситца. Документы в милиции.
Красногвардейцы, реквизируя муку, часто тут же перекупают ее «по дешевке» у перепуганного спекулянта. Подобный случай был и со сливочным маслом… Такие явления заурядны: у многих рыльце в пушку. Мы не умеем хранить чистоту своих организаций. Против многих справедливых обвинений абсолютно нечего возразить. К стене прижимают с поличным, и авторитет советской или иной организации колеблется у тебя же на глазах. Мы делаем невероятные усилия, чтобы очистить наши организации от грязного налета и все-таки не можем очистить разом всю грязь. Вековая тьма и новизна положения делают свое дело.