-- Я полагаю, ничего: это наилучшее, что вы можете сдcлать.
Эта непріятная сцена была какъ-бы каплей переполнившей сосудъ: мнc стало скучнcе прежняго среди этого веселаго общества. Эти танцы, это судорожное движеніе, эти катанья, обcды, скачки, словомъ: все это поголовное веселье вcчно праздничной жизни -- опротивило мнc до невозможности. Я сожалcю, зачcмъ я потерялъ столько времени на занятія не относившіяся къ моему оффиціальному порученію, нисколько не подвинувъ его; я горько сожалcю, зачcмъ согласился на неотступныя просьбы моихъ хозяевъ -- погостить въ замкc; я сожалcю о моей Темнейской долинc; больше всего, Поль, сожалcю о томъ, что не вижу тебя.
Въ окружающемъ меня обществc есть нcсколько лицъ, съ которыми можно вступить въ серіозныя отношенія, но эти лучшіе элементы поглощаются массою тривіальныхъ обожателей госпожи де-Пальмъ. Господинъ де-Малуэ съ женой и г. де Брййльи, когда онъ только не въ припадкc ревности, принадлежатъ, безъ сомнcнія, къ избраннымъ умамъ; но одно различіе въ лcтахъ образуетъ уже между нами пропасть. Что касается до молодыхъ людей, то они всc болcе или менcе идутъ по стопамъ маленькой графини. Видя, что я не вступаю въ ихъ ряды, они оказываютъ мнc нcкоторую холодность, которая близко подходитъ къ антипатіи. Я съ своей стороны слишкомъ гордъ, чтобы сдcлать шагъ къ сближенію -- несмотря на то, что двое или трое изъ нихъ весьма неглупые люди, и показываютъ задатки достойные лучшей жизни чcмъ та, которую они ведутъ. По этому поводу я ставлю себc иногда слcдующій вопросъ, любезный Поль: мы-то съ тобой лучше-ли этой веселой и пустой молодежи, или же просто отличаемся отъ нея. Подобно намъ, они тоже имcютъ понятіе о чести и благородствc, и, также какъ мы, не имcютъ ни добродcтели, ни религіи -- въ широкомъ значеніи этихъ понятій. До сихъ поръ мы равны. Мы расходимся во вкусахъ и удовольствіяхъ: все вниманіе ихъ поглощено мелкими мыслями салонныхъ разговоровъ, заботами о томъ, чтобы нравиться, или наконецъ матеріальною дcятельностью; мы же склонны любить исключительно умственную дcятельность, и анализировать продукты ума и таланта. Съ точки зрcнія конкретной истины и обыкновенной оцcнки явленій -- перевcсъ на нашей сторонc; но относительно высшаго порядка идей, нравственнаго строя, всеобщей истины предъ Богомъ, удерживаемъ-ли мы это преобладающее положеніе? Не подобно-ли имъ слcдуемъ мы абсолютному влеченію своихъ наклонностей, съ тою только разницей, что мы идемъ по одному направленію, а они по другому,-- или можетъ быть мы повинуемся великому долгу? Умственная и нравственная дcятельность имcетъ-ли истинную заслугу вредъ Богомъ? Иногда мнc кажется, что мы вcруемъ въ умъ до идолопоклонства, что не имcетъ ни какой цcны въ Его глазахъ и, скорcе, оскорбляетъ Его. Чаще, впрочемъ, мнc приходитъ на мысль, что работа ума и духа соотвcтствуетъ Его волc даже тогда, когда направлена противъ Него: я вcрю, что Онъ радуется каждому полезному сотрясенію того благороднаго великаго орудія, которое Онъ вложилъ въ нашу голову.
Къ эпохи сомнcній и смутъ, скорбь не составляетъ-ли благочестія? Мнc пріятно это думать. Мы похожи съ тобой на тcхъ задумчивыхъ сфинксовъ, которые столько вcковъ тщетно вопрошали глушь пустыни о вcчной тайнc жизни.
Неужели это -- болcе преступное заблужденіе, чcмъ счастливое невcденіе маленькой графини! Сомнительно. Пока, любезный другъ, старайся сохранить ту тихую грусть, которая просвcчиваетъ сквозь твою игривую веселость; слава Богу, ты не педантъ: ты любишь жизнь, ты умcешь смcяться и даже громко; но въ глубинc души ты смертельно грустенъ -- вотъ почему я люблю до смерти твою рcдкую, родственную мнc душу.
VI.
1 октября.
оль, здcсь происходитъ нcчто-такое, что мнc не нравится. Я желалъ-бы узнать твое мнcніе: отвcчай мнc скорcе на это письмо.
Къ четвергъ утромъ, окончивъ мое письмо, и сошелъ внизъ чтобы отдать его почтальону, который приходитъ рано; потомъ, такъ какъ оставалось всего нcсколько минутъ до завтрака, я отправился прямо въ гостинную. Тамъ никого не было. Я взялъ съ камина номеръ Revue и началъ его перелистывать, какъ вдругъ дверь отворилась съ шумомъ; я услыхалъ шорохъ шелковаго платья, повернулся и увидcлъ маленькую графиню -- эту ночь она провела въ замкc.
Если ты вспомнишь непріятный разговоръ, который происходилъ наканунc между мной и госпожою де-Малуэ, то повcришь мнc безъ труда, что я вовсе не желалъ встрcтиться съ г-жою де-Пальмъ и бесcдовать съ нею tХte-Ю-tХte. Я всталъ и поклонился, она слегка кивнула головой, но и этого было много послc вчерашняго происшествія. Первые шаги она сдcлала какъ-то нерcшительно -- точно куропатка подстрcленная въ крыло. "Куда пойдетъ она?" мелькнуло у меня въ головc: "направо, налcво, къ роялю или къ окну?" Ясно было, что она и сама этого не знала; но нерcшимость не составляетъ недостатка подобныхъ характеровъ: она твердымъ шагомъ прошла чрезъ огромную гостинную и остановилась у камина, напротивъ меня.