Вдали, сквозь сумерки и дождевую занавcсь, я увидcлъ двухъ или трехъ всадниковъ, скакавшихъ во весь опоръ они какъ сумасшедшіе неслись чрезъ эти безконечныя пространства; они скрывались по временамъ въ глубинc пастбищъ и потомъ снова показывались, бcшено пробcгая чрезъ пространство.
Я не могъ придумать, къ какой идеальной цcли стремились эти конные призраки. На слcдующій день я отправился въ аббатство, взявъ съ собой здороваго мужика, у котораго волосы были желты какъ у Цереры.
Этотъ человcкъ родился и жилъ въ двухъ шагахъ отъ занимавшаго меня памятника; онъ слышалъ, какъ я распрашивалъ о дорогc утромъ, на дворc гостинницы, и любезно предложилъ проводить меня до развалинъ. Мнc не нужно было провожатаго, но я все-таки не отказался отъ сдcланнаго мнc предложенія: я увидcлъ въ немъ словоохотливаго парня и думалъ, что услышу отъ него какую-нибудь интересную легенду; но лишь только онъ усcлся со мною въ телcжку, какъ вдругъ будто онcмcлъ: мнc показалось даже, что мои разспросы внушали ему глубокое недовcріе, близко подходящее къ гнcву. Слcдовательно, я имcлъ дcло съ геніемъ-хранителемъ этихъ развалинъ, ревниво оберегающимъ ихъ тайну. Я-же, съ своей стороны, имcлъ удовольствіе доставить его въ моемъ экипажc до дому: онъ, вcроятно, только этого и хотcлъ,-- и могъ, слcдовательно, остаться совершенно доволенъ моею любезностью. Высадивъ этого пріятнаго спутника у дверей его дома, я долженъ былъ и самъ выйти изъ экипажа: рядъ скалъ тянулся извилинами по одной сторонc равнины поканчивался узкою долиною, куда я направлялся. Небольшая рcка протекаетъ тамъ подъ ивами, и раздcляетъ на двc части прекрасный лугъ, покрытый мягкою и роскошною травою. Черезъ рcку перекинутъ мостъ въ одну арку; абрисъ ея граціозно отражается въ водc.
На правой сторонc холмы сходятся въ видc цирка, кривыя линіи ихъ контуровъ какъ бы смыкаются въ одной точкc; на лcво они идутъ расширяясь и исчезаютъ въ зеленcющей массc огромнаго лcса. Долина, такимъ образомъ, заперта со всcхъ сторонъ, и представляетъ собою картину, которой тишина, свcжесть и пустынность глубоко охватываютъ душу. Если миръ и тишина возможны внc самого себя, то лишь въ этомъ прекрасномъ убcжищc: оно поддерживаетъ, по крайней мcрc на минуту, эту иллюзію.
Достаточно было видcть эту мcстность чтобы угадать, почему именно здcсь находилось аббатство. Въ тотъ періодъ соціальныхъ революцій и потрясеній, которымъ начинается христіанская эра, нcжныя натуры и созерцательные умы необходимо должны были жаждать покоя и самоуглубленія.
Я читаю это въ сердцc монаха, поэта, спиритуалиста, словомъ, въ сердцc всcхъ, кого судьба заносила на эти зеленcющіе холмы; въ самый разгаръ этого страшнаго вcка они постигли всc сокровища уединенія: я живо представляю себc сладкое чувство успокоенія усталаго мечтателя при видc этой тихой безмятежной природы -- и почти раздcляю это чувство. Эпоха, въ которой мы живемъ, не смотря на большія различія, не лишена нcкоторой связи съ началомъ среднихъ вcковъ: нравственная испорченность, грубая алчность и варварское насиліе -- существенныя черты, характеризующія эту страшную эпоху нашей исторіи,-- удалены отъ насъ не болcе какъ на разстояніе, отдcляющее теорію отъ практики, умыселъ отъ исполненія, и порочную душу отъ преступной руки.
Развалины аббатства кажутся какъ бы прислоненными къ лcсу. Не многое уцcлcло отъ этаго стариннаго памятника: при входc во дворъ, грандіозныя ворота; часть зданія въ стилc XII вcка, гдc помcщается семейство мельника, у котораго я теперь нахожусь въ гостяхъ; зала капитула, замcчательная но элегантнымъ аркамъ и нcсколькимъ остаткамъ стcнной живописи; наконецъ двc, или три кельи, изъ которыхъ одна, какъ кажется, служила мcстомъ исправительнымъ, судя но прочности двери и задвижекъ. Остальное все разрушено до основанія,-- камень, изъ котораго было выстроено это зданіе, пошелъ на постройку многихъ сосcднихъ домиковъ. Церковь, почти соборъ по размcрамъ, хорошо сохранилась и производитъ истинно художественное впечатлcніе. Исчезъ порталъ и наружная стcна алтаря; все остальное сохранилось: внутренняя архитектура и украшенія, своды, колонны все это какъ будто окончено вчера. Смотря на храмъ, можно думать что великій артистъ проэктировалъ планъ разрушенія -- кажется, будто порталъ и наружная стcна алтаря разрушена однимъ могучимъ, мастерскимъ ударомъ молота. Стоя у порога церкви, вы видите насквозь лcсъ, взглядъ вашъ погружается въ зеленую даль, проходя какъ бы сквозь тріумфальную арку. Въ этомъ уединеніи -- это и неожиданно, и торжественно. Я былъ въ восторгc.
-- Милостивый государь, сказалъ я мельнику, который со времени моего прибытія смотрcлъ на меня недовcрчиво,-- мнc поручено описать и срисовать эти развалины. Эта работа займетъ у меня нcсколько дней: не можете ли вы помcстить меня на это время у себя, такъ какъ ежедневная ходьба изъ мcстечка къ развалинамъ была бы для меня неудобна?
Мельникъ, коренной норманецъ, молча окинулъ меня взглядомъ, какъ человcкъ знающій пословицу, что "въ пору умолченное слово -- золото": онъ оглядcлъ меня со всcхъ сторонъ, и наконецъ, разжавъ свои губы, позвалъ жену. Мельничиха показалась тогда на порогc залы капитула, которая превращена въ хлcвъ для телятъ,-- и я долженъ былъ повторить ей мою просьбу. Она, въ свою очередь, начала меня разсматривать, но не такъ долго какъ ея мужъ, и произнесла наконецъ заключеніе подобное praeses въ Больномъ: -- Dignus es intrare. Мельникъ, увидя, какой оборотъ принимаетъ дcло, снялъ свой колпакъ и наградилъ меня улыбкой. Впослcдствіи, когда недовcріе ихъ исчезло, эти добрые люди всячески угождали мнc, желая заставить меня позабыть о слишкомъ большой осторожности при первой встрcчc. Они хотcли уступить мнc свою комнату, украшенную Приключеніями Телемака, которой я предпочелъ -- что и Менторъ бы сдcлалъ -- келью, окно которой выходило на разрушенный порталъ и черезъ церковь -- въ лcсъ.
Еслибы я былъ нcсколько моложе, то эта поэтическая обстановка конечно восхитила бы меня; но вcдь у меня пробиваются сcдые волосы, другъ Поль,-- по крайней мcрc, я боюсь этого, и всегда стараюсь объяснить игрою свcта сомнительный цвcтъ волосъ на своей бородc. Во всякомъ случаc, если предметъ мечтаній измcнился, то сама способность еще существуетъ и услаждаетъ меня. Мое поэтическое чувство нcсколько измcнилось, и я думаю, что оно стало возвышеннcе. Образъ женщины не составляетъ необходимаго элемента моихъ грёзъ: мое сердце болcе спокойно, и стремится удержать за собой это состояніе, удаляясь понемногу изъ тcхъ сферъ, въ которыхъ долженъ дcйствовать разсудокъ. Признаюсь, я не въ состояніи найти достаточное удовольствіе въ сухихъ размышленіяхъ чистаго разсудка: нужно чтобы сперва заговорило мое воображеніе, и дало толчекъ моему мозгу, потому что я родился романтикомъ и таковымъ умру; все что можно отъ меня требовать, все что я могъ самъ выработать въ себc -- это убcжденіе въ возможности писать романы безъ любовной интриги, что, разумcется, болcе прилично въ извcстныя лcта.