Госпожа Дюрметръ, сознающая свою красоту и стоическую безмятежность своего духа, отвcтила насмcшливой улыбкой. Она сcла на кресло, которое я уступилъ ей.
-- Какое скучное время! сказала она мнc:-- это осеннее небо давитъ душу! Я сейчасъ взглянула въ окно: деревья похожи на кипарисы, вся природа -- на кладбище. Подумаешь что....
-- Ахъ! нcтъ!... прошу васъ, Натали, перебила ее г-жа де-Пальмъ,-- не идите дальше; натощакъ и этого довольно. Намъ сдcлается дурно.
-- Но, любезная Батильда, я право начинаю думать, что вы скверно спали сегодняшнюю ночь, сказала прекрасная вдова.
-- Я, милая моя! полноте, что вы! Я видcла чудные сны.... Мной овладcлъ экстазъ.... экстазъ, вамъ знакомо это чувство?... Моя душа бесcдовала съ другими душами подобными вашей.... Ангелы улыбались мнc въ тcни кипарисовъ.... и все тому подобныя туфли....
Госпожа Дюрметръ слегка покраснcла, пожала плечами и взяла номеръ Revue, который я положилъ на каминъ.
-- Кстати, Натали, сказала г-жа де-Пальмъ,-- не знаете-ли, кто изъ мужчинъ пріcдетъ сегодня къ обcду?
Добрcйшая Натали назвала господина де-Брейльи, еще двухъ-трехъ женатыхъ мужчинъ и приходскаго священника.
-- Вы знаете, возразила госпожа де Пальмъ съ невозмутимымъ апломбомъ,-- что я люблю только общество мужчинъ; я различаю три класса лицъ, которые не принадлежатъ, по моему, ни къ какому полу: это женатые люди, священники и ученые. Окончивъ эту сентенцію, г-жа де-Пальмъ снова посмотрcла на меня; нетрудно было догадаться, что она причисляетъ меня къ третьей категоріи существъ средняго рода, хотя я не имcю на это ни какого права,-- но вcдь такъ мало нужно, чтобы прослыть ученымъ во мнcніи такихъ дамъ!
Почти въ ту же минуту раздался звонъ колокола на дворc замка, и госпожа де-Пальмъ сказала: