Легко понять какимъ знаніемъ, какою твердостью руки и какою рѣшительностью долженъ обладать человѣкъ принимающійся за такую операцію. Не входя въ подробности, нельзя не сказать что въ теченіе этой опасной операціи, производимой надъ такимъ сложнымъ жизненнымъ органомъ тѣла, все зависитъ отъ знанія анатоміи и твердости руки, тѣмъ болѣе что при этой операціи всегда бываетъ сильное кровоизліяніе, вслѣдствіе чего врачу приходится дѣйствовать почти на-ощупь.
Г. де-Водрикуръ, не имѣя въ эту ужасную минуту, подобно своей женѣ, опоры въ молитвѣ, испытывалъ чувство безконечной, смертельной тревоги. Не нарушая прямо приказанія доктора Тальво, онъ не вошелъ въ комнату куда была перенесена маленькая Жанна, но мужественно рѣшилъ не спускать съ дочери глазъ въ эти торжественныя минуты, когда для нея рѣшался вопросъ жизни и смерти.
Неподвижно стоя въ дверяхъ, мертвенно блѣдный самъ, въ какомъ-то оцѣпенѣніи, словно въ страшномъ снѣ, смотрѣлъ Бернаръ какъ его ребенокъ, подъ давленіемъ чужихъ, безжалостныхъ рукъ, казалось, подвергался ужасной пыткѣ подъ ножомъ оператора. Несмотря на его глубокое волненіе, ни одна подробность операціи отъ него не ускользнула. Онъ ясно слышалъ каждое слово, каждое рѣдкое и короткое замѣчаніе, которыми обмѣнивались докторъ Тальво и его воспитанница, служившая ему главною помощницей; чаще всего докторъ отдавалъ ей приказанія жестомъ, знакомъ, и молодая дѣвушка немедленно все исполняла. Она внимательнымъ взглядомъ слѣдила за кровавою работой ножа, ловко подавала оператору губки, бинты или крючки для расширенія раны; казалось, эта красивая дѣвушка съ безстрастною граціей исполняетъ окровавленными руками торжественный обрядъ какого-то ужаснаго религіознаго культа.
Глубокій прорѣзъ былъ сдѣланъ; Сабина подала своему опекуну трубочку; онъ вставилъ ее въ отверстіе трахеи; тотчасъ же раздался звучный свистъ. Сабина быстро завязала тесемки укрѣплявшія трубочку и положила легкую повязку на горло больной. Потомъ докторъ осторожно взялъ Жанну на руки, перенесъ ее изъ гостиной въ дѣтскую и бережно уложилъ въ кроватку.
Взволнованные отецъ и мать въ недоумѣніи приблизились къ ребенку; они едва вѣрили своимъ глазамъ: съ лица Жанны исчезло выраженіе смертельнаго страданія, оно было спокойно и даже какъ будто улыбалось.
Аліетта и Бернаръ поспѣшно обернулись къ доктору Тальво, онъ также улыбался:
-- Все обстоитъ благополучно! проговорилъ онъ.
Они схватили его руки, хотѣли говорить, но не могли; сердца ихъ переполнились, они зарыдали.
Послѣ такого тяжелаго испытанія, докторъ Тальво не хотѣлъ тотчасъ же омрачать радость родителей маленькой Жанны; но на утро (и онъ и Сабина провели ночь въ замкѣ) онъ не скрылъ отъ нихъ что удачный исходъ операціи не есть еще выздоровленіе, что хотя смертельная опасность болѣзни и устранена, но послѣдствія самой операціи могутъ представить серіозныя осложненія. Короче говоря, необходимо продолжать ухаживать за ребенкомъ самымъ тщательнымъ, самымъ внимательнымъ образомъ. Во всякомъ случаѣ, въ этомъ отношеніи можно вполнѣ положиться на его достойнаго собрата доктора Ремона, который, разумѣется, не замедлитъ предупредить его въ случаѣ какого-либо осложненія. Въ то время какъ г. Тальво доканчивалъ свое тревожное объясненіе, пришли доложить что карета готова. Было всего восемь часовъ утра.
-- Какъ! воскликнула Аліетта.-- Вы уже уѣзжаете, любезный докторъ, и даже не хотите позавтракать съ нами?