Легко понять что два человѣка настолько великодушные какъ Бернаръ и Аліетта не могли забыть такой важной и притомъ безкорыстной услуги. Съ этой минуты они оба всѣми силами старались оказывать г. Тальво и его племянницѣ всевозможные знаки своего уваженія, любви и признательности.
Что касается лично г. Тальво, трудно было изобрѣсти что-нибудь могшее доставить ему удовольствіе; всѣ его интересы, всѣ его помыслы сосредоточивались на наукѣ, и всѣ тѣ любезности которыя принято оказывать въ высшемъ свѣтѣ могли бы только мѣшать ему, или безпокоить его. Такимъ образомъ только его племянницѣ могли Бернаръ и Аоіетта такъ или иначе выказывать свое чувство признательности. Несмотря на сдержанность Mlle Тальво, ее разумѣется до нѣкоторой степени заставили высказаться о подробностяхъ ея семейной жизни, о ея матери давно разбитой параличомъ, о ея собственномъ положеніи въ домъ г. Тальво. Она даже вскользь до нѣкоторой степени подтвердила ходившіе слухи о ея предстоящемъ бракѣ съ ея опекуномъ. Бракъ этотъ, повидимому назначенный на будущую осень, время совершеннолѣтія Сабины, доставлялъ де-Водрикурамъ удобный случай сдѣлать богатый подарокъ молодой дѣвушкѣ, а пока ее осыпали всевозможными знаками вниманія и оказывали ей всевозможныя дружескія услуги. Аліетта часто бывала въ Ла-Соле, и ей нерѣдко удавалось увозить свою прекрасную сосѣдку на день, на два къ себѣ въ Вальмутье. Г. Тальво охотно допускалъ эти похищенія, несмотря на то что они лишали его полезной сотрудницы. Но онъ былъ счастливъ и польщенъ близостью своей невѣсты съ молодою женщиной которой высокія душевныя качества онъ скоро оцѣнилъ по достоинству. Онъ былъ доволенъ и тѣмъ что его воспитанница такимъ образомъ хотя урывками избавляется отъ суроваго затворничества, которому онъ невольно подвергъ ее и въ чемъ теперь искренно раскаивался.
Разумѣется, не. была забыта и охота въ числѣ удовольствій которыя г. и r-жа де-Водрикуръ спѣшили доставить Mlle Тальво. Объявляя ей что отнынѣ она можетъ, не опасаясь никакихъ преслѣдованій, охотиться въ его поляхъ и лѣсахъ съ ружьемъ, хорькомъ и даже съ силками, Бернаръ напомнилъ ей ихъ первую встрѣчу, шутливо ссылаясь на чувство гнѣва которое она въ немъ будто бы тогда возбудила. Воспоминаніе это развеселило Сабину; на ея смуглыхъ щекахъ появились двѣ ямочки, а губы раскрылись какъ лепестки чуднаго пунцоваго цвѣтка, обнаруживая при этомъ два ряда прелестныхъ перламутровыхъ зубовъ. "Жаль", подумалъ про себя г. де-Водрикуръ, "что она такъ рѣдко улыбается: она обворожительна когда смѣется!" Къ несчастію, она была обворожительна и тогда когда не смѣялась.
Такимъ образомъ у Mlle Тальво вошло въ привычку охотиться вмѣстѣ съ владѣльцами Вальмутъе. Тщетно пыталась она сообщить и Аліеттѣ тайну своего спокойствія и хладнокровія при появленіи дичи; Аліетта же, въ свою очередь, при усердной помощи со стороны мужа, давала ей уроки верховой ѣзды, и молодая дѣвушка въ этомъ отношеніи дѣлала необыкновенные успѣхи. Стройная, ловкая и смѣлая, она имѣла все чтобы достичь въ этомъ искусствѣ полнаго совершенства. Амазонка необыкновенно выгодно обрисовывала ея стройный, гибкій станъ. Самъ графъ выѣздилъ для нея одну изъ красивѣйшихъ лошадей завода Вальмутье, и затѣмъ лошадь эту берегли и холили до поры до времени, то-есть до свадьбы Mlle Тальво.
Эти ежедневныя сношенія, приключенія на охотѣ, уроки верховой ѣзды, къ которымъ присоединились еще и уроки вальса послѣ обѣда, невольно повели къ еще большему сближенію между Mlle Тальво и ея радушными хозяевами въ Вальмутье. Г. де-Водрикуръ, не нарушая правилъ самой почтительной вѣжливости, весьма скоро принялъ съ Сабиной обычный ему шутливый, поддразнивающій тонъ; но въ данномъ случаѣ онъ нашелъ достойную себя соперницу: Mlle Тальво отлично умѣла отвѣчать ему на его шутки и даже оспаривала у него пальму первенства въ насмѣшкахъ и ироническихъ недомолвкахъ. Ея серіозный и звучный голосъ былъ какъ нельзя болѣе способенъ оттѣнять саркастическія нотки, къ которымъ она охотно прибѣгала въ разговорахъ со своимъ учителемъ танцевъ и верховой ѣзды. Часто случалось что Аліетта по той или другой причинѣ оставалась дома, и Бернаръ съ Сабиной вдвоемъ ѣхали на охоту, или на простую прогулку верхомъ; хотя за ними и слѣдовалъ всегда грумъ, или слуга, тѣмъ не менѣе это были настоящіе tête-à-tête, въ которыхъ однако не было ничего страннаго для людей знавшихъ что Mlle Тальво получила воспитаніе чисто американское и привыкла къ полной свободѣ. Впрочемъ, все что происходило во время этихъ бесѣдъ съ глазу на глазъ отнюдь не давало никакой пищи злословію: разговоры г. де-Водрикуръ и Mlle Тальво касались преимущественно охоты и правилъ верховой ѣзды, а когда они кончали съ этими спеціальными вопросами, то обыкновенно переходили ко своимъ обычнымъ безобидно-шутливымъ стычкамъ. Такъ однажды Бернаръ, замѣтивъ полное безстрастіе Сабины при видѣ агоніи издыхающей косули, сказалъ ей:
-- Я положительно опасаюсь, любезная сосѣдка, на основаніи тысячи и одного признака, что у васъ вовсе нѣтъ сердца.
Она вскинула на него глазами и спокойно отвѣчала:
-- Я же, на основаніи тысячи и одного признака, опасаюсь что у васъ его слишкомъ много.
Или въ другой разъ:
-- Знаете ли, любезная сосѣдка, что мнѣ въ васъ нравится? Это то что у васъ нѣтъ ни одного женскаго качества.